Оператор моего настроения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И с Борей ты смотрелась лучше.

От одного упоминания о Боречке, я заскрежетал зубами, а Еля бросила вилку на стол и со злостью прошипела:

— А мне плевать, как я с ним смотрюсь! Ты о нем ничего не знаешь! Ничего! А Макс всегда рядом со мной! Всегда! Он помнит мои привычки и его не надо по сто раз просить что-то сделать! Его вообще не надо просить, мама! Ты знаешь, что Макс купил машину? Выйди и посмотри какую! Как у Ярика! Чтобы со мной ничего не случилось. Я его об этом просила? Нет. Он сам. Сам! А квартира? Рокотов хоть раз подумал о покупке квартиры? Нет, мама. Он переехал ко мне, как будто так и надо, а Макс купил! Нашел, узнал где будет ближе садик и больница. Он сходил в школу, мама! Да он из-за меня не бреется, чтобы выглядеть старше, одеваться стал по-другому. А Боря? Если ты так его защищаешь, тогда напомни мне, когда он сделал хоть что-то такое для меня!? Да ни разу! Нихрена он не сделал! Только и смог, что приехать к Воронцовским и устроить там шоу. И когда Макс за меня заступился, побежал к тебе жаловаться, как обиженный мальчик. Амбала я на него натравила. Ну да, конечно. Вот он, амбал. Амбал, мама? — показала на меня и нервно рассмеялась. — Конечно! Зачем говорить правду, что тебя избил мальчишка, если можно выставить себя жертвой? — дернув головой, Еля накрыла мою ладонь своей и с вызовом посмотрела на мать. — Боря ему ребра сломал, а Макс даже в суд на него подавать не стал. Думаешь он побежал к кому-нибудь жаловаться? Нет, мама. А Боря!? Боря включил обиженку и наплел тебе с три короба. И знаешь что!? Нравится тебе это или нет, но я выйду за Макса замуж, рожу и буду счастлива! Счастлива, мама! И мне плевать, что будут говорить. Я люблю его. С татуировками, матами и…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Еля замерла на мгновение, будто только сейчас осознала, что именно произнесла вслух. Повернулась ко мне, улыбающемуся от уха до уха, и залилась румянцем.

— Я так понимаю, он узнал об этом впервые? — Гарских пригубила из бокала и отставила его на край стола. — Я ведь тоже не слепая, Лиза. И разговаривала с Вячеславом и Борисом, читала бумаги. Не спорю, Боре есть чему поучиться у мальчишки, — кивнула на меня, поморщившись, и подняла ладонь, не давая дочери вставить ни слова. — Но почему ты так уверена, что отец ребенка именно он, а не Борис?

— Да потому, что мы с ним последний раз занимались сексом в декабре перед месячными, когда я выпросила! — выпалила Еля. — Выпросила! Я тебе даже точное число могу сказать! Седьмое декабря. И ещё потому, что Рокотов бесплоден! Не знала? Он же тебе говорил, что мы записались на ЭКО, а про свою бесплодность не сказал? Какая прелесть! Проще ведь и здесь придумать, что Лиза ему изменяет, а Боречка у нас снова белый и пушистый до блевоты! — всплеснула руками и ойкнула, резко меняясь в лице.

— Еля! — подскочил я, ища мобильный в кармане, — Елечка! — дернулся за водой и заорал на застывшую Гарских, — Что вы, блядь, сидите!? Скорую вызывайте! Ей волноваться нельзя! Устроили тут… Елечка! Хорошая моя, не волнуйся! Сейчас что-нибудь придумаю… Я сам отвезу!

— Макс, не надо. Кажется, она пошевелилась, — прошептала Еля, и я замер на полпути к дверям, как вкопанный. — Мира пошевелилась.

— Чё, правда!? — в два шага подлетел обратно, а Лиза встала, взяла мою ладонь и приложила ее к животу:

— Вот тут. Совсем тихонечко. Ой, ещё раз! — заулыбалась она, и я кое-как протолкнул подступивший к горлу комок, сипя:

— Еля, ты мне не врешь? Я ничего не чувствую. Точно все хорошо? Может, в скорую лучше?

— Макс, — она провела пальцами по моей щеке и помотала головой. — Успокойся.

— Как!? Давай хотя бы сгоняем в Веневитовичу? Он посмотрит…

— Я люблю тебя.

Тихое признание, а я опускаюсь на пол, касаюсь лбом ее живота и прячу лицо.

— Макс, ну ты чего?

— Все о'кей, Еля. Сейчас попустит.

— Мой глупенький мальчик. Мира скоро начнет пинаться, и ты каждый раз будешь везти меня в больницу?

— Я пересрался, как не знаю кто, Еля, — целую ее ладонь и поворачиваю голову на неуверенное:

— Максим, я звоню или нет?

Гарских. В руке телефон, взгляд скачет с Ели на меня, а на мертвенно-белом лице и в глазах паника.

— Не надо. У нас все о'кей, Татьяна Федоровна, — поднимаюсь, разжимаю ее пальцы, забирая мобильный, и всовываю в них бокал. — Лучше выпейте. Ваша внучка, Мира, пошевелилась.

— Мира? — спрашивает, осядая на стул и жадно глотая вино.

— Да. Мирослава Максимовна Левентис. Нравится вам это или нет, она будет Левентис. Мне без разницы, как вы будете относиться ко мне, переживу, но не к вашей дочери и внучке. Если вы сможете ее любить так же, как Елю, я всегда буду рад видеть вас в нашем доме. Мне больше ничего не нужно. Все остальное я сделаю сам.

— Лиза! Он что, диктует мне условия!? — вспыхнула Гарских, покрываясь пятнами. — Мне!?

— Нет, мама. Максим просит тебя быть бабушкой. Ради меня, мама.

— Татьяна Федоровна, — протягиваю ей ладонь. — Худой мир лучше хорошей войны. Убить меня вы всегда успеете, но может хотя бы попробуем без крайностей?

30

Ли

Просыпаюсь от звука щелкнувшего замка и тихого шелеста обёрточной бумаги в коридоре. На часах ещё нет шести, и до будильника можно спать час, как минимум, но остатки сна сдувают звуки крадущихся шагов и скрипнувшей под ногой Макса доски. Он ругается сквозь зубы и шикает на мяукающего Пирата, требующего свой завтрак, а я зажмуриваюсь, будто сплю, только на губах появляется улыбка, когда рядом на подушку опускается букет. Розы. Чувствую их тонкий аромат, раскрывающийся с вальяжной ленцой после короткой прогулки по утреннему морозу — март никак не спешит нас побаловать теплом, — и едва сдерживаюсь, чтобы не захохотать, пока Макс осторожно перекладывает цветы так, чтобы я сразу, как проснусь, увидела их. Приоткрываю один глаз и, хихикая счастливой дурочкой, резко разворачиваюсь, обнимая и утягивая Макса к себе.