— Нам нужно, чтобы вы еще раз сказали ее фамилию.
— Его сюда специально подослали! Чтобы убить меня! Он наемный убийца!
— Повторите, пожалуйста, ее фамилию.
— Она есть в анкете. Там и смотрите.
— Пожалуйста, продиктуйте ее по буквам. Прошу вас.
— Беллофф. Бе, е, эл, эл…офф. Вроде как в «fuck off».
— Ты у меня смотри тут, приятель! Разговорился, понимаашь ли…
Дверь Джейку тем не менее открыл.
— Можете идти. Скоро ваш поезд.
— Не сажайте меня опять в такой же вагон, — взмолился, отступая, старик.
— Да не волнуйтесь вы, дедуля. За вами придут.
За ним придут! Старик сполз на пол, обхватил голову руками и зарыдал.
— Неужто вы не можете ничего для него сделать? — возмущенно спросил Джейк.
— А что сделаешь? Есть идеи?
Дверь за Джейком захлопнулась, его проводили по лестнице вниз, вручив заботам еще одного служителя Фемиды, молоденького чиновника в штатском — на вид до хруста чистенького и с добрейшей обезоруживающей улыбкой. Молодой человек сразу нагнулся, освободил Джейка от одного из чемоданов, причем как-то так мимоходом, не привлекая к жесту вежливости лишнего внимания. Добрый его посыл тронул Джейка, и ему в первый раз пришло в голову, что сам-то он весь потный, мятый, и в глазах этого милого молодого человека выглядит, должно быть, каким-то мелким жуликом, может, даже сумасшедшим, как тот старик, что остался в камере. После грубости и убожества, весь день его донимавших, по контрасту парень до глубины души поразил Джейка. Такой благожелательный, такой чистый, ему так захотелось довериться! Когда вместе вышли на свежий воздух, у Джейка даже мелькнула мысль, что лучше бы случайные прохожие принимали их за приятелей, — зачем кому-то знать, что это заключенный и конвоир; возникло желание как-то дистанцироваться от гадости, липнувшей к нему весь день, и произвести хорошее впечатление.
— Извините за настырность, — сказал молодой человек, — но вы, кажется, политический, не так ли?
— Ну-у, да. То есть в этом меня обвиняют.
— А я не против политических. Они, как правило, образованные и… ну, что ли, идеалистического склада. А вот наркоманов и пидеров не перевариваю. Или вы их, может быть, считаете… вроде как за больных?
Джейк пожал плечами.
— А что вы собирались делать в Нью-Йорке?
— Вооруженный переворот.
— О, это круто. Крепко сказано.
— В одиночку с моим ультразвуковым пистолетиком.
— А, так вас вместе с этим держали. Потрясающий тип, правда?
— А вы агент ФБР?
— Да ну, черт, какое там! Ничего общего. Я знаете, что вам скажу: мне страшно нравится все канадское! Дома по радио мы всегда слушаем Си-би-си[120]. Как-то интеллигентнее у них все преподносится, вы меня понимаете? Там несогласным тоже дают высказаться. Ну, вот, например, этому — как его? — профессору Макаллистеру, который иногда у них по внешней политике с особым мнением выступает.
Макаллистер читал у Джейка лекции в Макгилле. Зануда, вульгарный марксист.
— Вы, случайно, его лично не знаете? Ну, вы ведь тоже из Монреаля.
— Нет. А там сказали, что за стариком кто-то придет. Кто?
— А, вы про этого. Черт, старик нам уже третий раз попадается. Придет его сын вроде бы. Очень уважаемый, известный дантист. Кстати, старикан не показывал вам цифры на руке?
[120] Си-би-си — канадская радиовещательная компания.