— А кто же вы тогда?
— Ну ладно, ладно. Но это шантаж. Ты отдаешь себе отчет в этом?
— Я бы это так не называл.
— Да и в любом случае это деньги не твои. Они принадлежат Руфи.
На сей раз по следующей им обоим заказал Гарри.
— Так заплатите ей. А не мне.
— Зачем ты хочешь на ней жениться? У нее что, еще деньги есть?
— Это ваш братец, альфонс-профессионал, хотел за ее счет поживиться, а вовсе не я.
— Стало быть, я должен поверить, что ты и впрямь любишь ее, так, что ли?
— Она вполне привлекательная женщина. — Гарри отвел глаза.
— Такой интеллектуал, как ты, представитель двухпроцентного слоя элиты, да к тому же симпатичный внешне и весьма начитанный, мог выбрать и кого-нибудь получше.
— А вот пытаться меня высмеивать — это ошибка, Херш. Не надо этого делать. Даже не пытайся!
— Не стоит так волноваться. Если я и не испытывал к тебе уважения прежде, то случай с самолетом меня многому научил. Господи, боже мой, как ты мог пойти на такое?
— Опять та же сказка про белого бычка?
— Колись, колись, Гарри. Ведь это же ты позвонил в службу безопасности полетов!
Гарри поднял бокал.
— Что, вздрогнули?
— Сколько вам лет?
— Тридцать восемь.
— И вот еще какой у меня вопрос тогда. Как все эти годы вы умудрялись оставаться на свободе?
— А кто сказал, что я все годы умудрялся?
— Да ну? серьезно? — вскинулся Джейк, глядя на него теперь не только с новым интересом, но даже с уважением. — А за что вас закрывали?
— У меня, знаете, время вышло.
— Давайте вместе перекусим. Угощаю.
Гарри заколебался.
— Мы можем это к накладным расходам отнести. В конце концов, хоть ты и гад, но ты же один из моих финансовых консультантов!
— Ну хорошо. Если на таких условиях, ладно.
Наугощавшись джином, заполированным вином и комплиментами, Гарри открыл, что нелады с законом у него начались еще в эпоху леди Докер и Гильберта Хардинга, когда продукты выдавали по карточкам, рулил Клемент Эттли[323], шла Корейская война и кинокомедии студии «Илинг продакшнз». Гарри Штейн, в то время начинающий бухгалтер, вычитал в «Ньюс кроникл» о том, что пропала (возможно, взята в заложницы) жена банкира, дама взбалмошная и стервозная. Полицейские обшарили в районах по соседству все кусты и прочесали откосы заброшенных железнодорожных путей, надеясь на лучшее, но ожидая телефонного звонка с требованиями похитителей. Или записки с указанием суммы выкупа.
Что ж, Гарри пошел им навстречу.
К несчастью для Гарри, жена банкира нашлась в среду днем среди отдыхающих приморского отеля в Суссексе, и ничего с ней не случилось кроме временной потери памяти, что с женщинами на склоне лет иногда бывает, но Гарри о ее счастливом возвращении не знал (откуда?), и, когда он в среду в семь вечера проходил мимо ворот Патни-Вейла, его скрутили. Гарри яростно все отрицал, якобы не мог понять, за что к нему прицепилась полиция, но когда под нос сунули образцы его почерка, которые по глупости он сначала попытался уничтожить, пришлось заявить, что все это было шуткой. Все ж таки даму-то он не похищал, уж это точно, а деньги намеревался передать в фонд защиты Этели и Юлиуса Розенбергов.
[323] Леди Докер, урожд. Нора Ройс Тернер (1906–1983) — великосветская дама сороковых-пятидесятых годов XX в., несколько раз выходила замуж, всегда за финансовых магнатов. Гильберт Чарльз Хардинг (1907–1960) — английский радио- и тележурналист. Клемент Ричард Эттли (1883–1967) — британский политик, лидер Лейбористской партии и премьер-министр Великобритании.