Клубок разматывался и разматывался, становясь все меньше и меньше, а толстый древесный ствол начал покачиваться и изгибаться в плавном завораживающем танце, длинные ветви задрожали, словно занавесь на ветру, снизу потянуло холодком. На корявом суке зависла копошащаяся гроздь пауков, размера которых Найлу никак не удавалось определить.
— Выпейте, господин мой, — умоляла прозрачная Нефтис.
— Остановись, Посланник Богини, — просил многорукий Шабр.
— Она жива, Найл, — убеждала Мерлью. — Жива, жива. Она будет жить! Ты тоже нужен нам, Найл, ты нужен мне!
Солнечные лучи ударили в лицо, заставив его поморщиться и приоткрыть глаза. Коляска мягко покачивалась, мимо проплывали густые зеленые кроны. А рука его покоилась в ладонях сидящей напротив принцессы.
— Как ты? — шепотом спросила девушка.
— Голова болит. Шелохнуться не могу. Мутит немного.
— Ничего. Мы тебя в повозке покатаем. Ты всех смертоносцев высосал, а еды для них в ивняке никакой. Пришлось выступать.
— Как это: «высосал»?
— Ну, не высосал. Они тебе сами все отдали. Только голодные теперь — пройти мимо страшно.
— Что отдали?
— Не знаю. У Шабра спроси.
— А как Сидония?
— В другой повозке, с Симеоном…
— Вы проснулись, господин мой? — запрыгнула в коляску радостная Нефтис, захлопала себя по бокам и достала из-за пазухи флягу. — Вот, попейте.
— Да, да, — рассмеялась принцесса. — Поить — это любимое лечение Симеона. Ладно, Найл, выздоравливай. Я пройду вперед. Мало ли что…
Мерлью ловко спрыгнула с повозки, и Нефтис немедленно заняла ее место.
— Выпейте, господин мой.
Из фляги пахнуло рыбным бульоном, и Найл внезапно ощутил жуткий голод. Он жадно высосал теплую жидкость и спросил:
— А просто куска рыбы у тебя нет?
— Сейчас, господин мой, — кивнула стражница и сорвалась с места.
Найл прикрыл глаза, но череда визитеров еще не иссякла.
— Я рад, что ты пришел в себя, Посланник Богини, — устало поприветствовал его Шабр.
— Долго я был без сознания?
— Три дня. Ты отдал всю свою жизненную энергию Сидонии. А мы отдали свою энергию тебе. К сожалению, среди нас нет хранителей могил, и мы плохие доноры.
— Нам удалось переправиться только благодаря ей, — попытался оправдаться Найл.
— Мы помогли бы ей и сами, но жизненная сила пауков бесполезна для человека.
— Почему же она помогла мне?
— Не знаю. Ты другой, Посланник Богини, — в голосе ученого появилась усмешка, — мы отдавали энергию тебе, а ты тут же изливал ее на Сидонию. Мы тебе, а ты — ей. Не сумей принцесса Мерлью тебя остановить, и ты выжал бы нас досуха.
— Извини.