Он тяжело вздохнул.
– Да. Ну вы, наверное, понимаете.
– Конечно, – сказал Фредрик. – Извините, что приходится ворошить прошлое, но ваша жена, Сюзанна…
– Она живет у меня. Она парализована, лежачая, в общем-то она… странствует. Пребывает в своей реальности. Машина перевернулась и угодила на пень. Удар пришелся Сюзанне в грудь и голову.
Его зрачки расширялись, когда он говорил о ней.
– Но Сюзанна жива. Иногда она улыбается. Напевает. Любит слушать музыку. Любит слушать мой голос. Любит, как я… рассказываю ей ложь о нашей дочери. Не знаю, понимает ли она что-то из моих рассказов, но… – Он крепко вцепился руками в подлокотники.
Неудивительно, что Борг так бледен. Фредрик представил себе его жизнь, работа с утра до вечера, а дома жена, требующая постоянного ухода. Смог бы он, Фредрик, делать что-то подобное для Беттины?
– Нашей дочери было бы сейчас двадцать четыре года. Вы только подумайте. Взрослая женщина. Старше чем… – он сделал короткую паузу… – представьте, мне раньше и в голову это не приходило. Если бы она выжила, то была бы сейчас старше, чем Сюзанна, когда мы с ней поженились.
– Кто был фотографом? – спросила Кафа.
Эгон Борг снова откинулся на спинку. Стукнул рукой по ножке кресла и закрыл глаза.
– Нет…
– Фото АУ, как указано на копиях.
Борг кашлянул.
– Ах. Да. Агнес. Она тогда была девушкой Акселя. Агнес Усе.
– Она была фотографом?
– Нет. Насколько я помню, она была студенткой.
– А что она изучала?
– Мне кажется, медицину.
– Собиралась стать врачом? – Фредрик записывал.
– Полагаю, что да.
Фредрик заметил, что Эгон Борг утомился, и показал Кафе, что смотрит на часы, тем самым дал сигнал заканчивать.
– Последний вопрос, Борг. Вы собираетесь на конференцию Вооруженных сил на этой неделе? В отеле Воксеносен?
Борг непонимающе посмотрел на него.
– Да. А что такое?
– А какая тема?
– Ну, политика обороны в целом. Возросшая агрессия со стороны России. Дополнительное ассигнование Вооруженным силам. Обычные темы. А это имеет значение?
Фредрик покачал головой.
– Нет, мне просто было интересно.
Глава 38
Себастиан Косс, повесив телефонную трубку и облокотившись на темную стеклянную поверхность письменного стола, постукивал тупым носком ботинка о золотого цвета ножку стола и источал недовольство.