Броненосец «Потёмкин»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ваше превосходительство, — подобострастно начал он, — из уважения к хорошему поступку команды...

— Да, да, — забормотал генерал, — из уважения к вашему поступку:.. Вспомнили о жене убиенного! Узнаю честную, добрую душу русского солдата...

Разумеется, действиями Матюшенко меньше всего руководила «добрая душа русского солдата». Вся эта история была лишь маскировкой глубокой разведки в тыл врага.

Она дала превосходные результаты. Матюшенко успел хорошо рассмотреть расположение правительственных войск, укреплённым центром которого служил господствовавший над портом Николаевский бульвар.

Здесь спешно устанавливали полевую и тяжёлую артиллерию.

В окрестностях бульвара, на подступах к нему и дальше, на Екатерининской площади и на площади Городской управы, были расположены войска в полной боевой готовности. Артиллерия противника, конечно, не представляла для нас ничего страшного. Отойдя на семь-восемь миль от берега, мы могли уничтожить её, сами находясь вне черты досягаемости неприятельских выстрелов.

Когда Матюшенко возвращался назад, ему удалось сговориться с представителями нескольких полков. Солдаты заявили ему, что войска готовы присоединиться к восставшим, но никто не решается начать. Если бы «Потёмкин» продолжал вчера бомбардировку, войска непременно восстали бы. Мы не сомневались, что эти солдаты передавали настроение армии.

Во всяком случае бомбардировка дворца командующего диктовалась стратегической обстановкой. Дворец находился на Николаевском бульваре, в центре расположения правительственных войск. Покуда правительство держало в своих руках эту вышку, «Потёмкин» не мог предпринять никакой серьёзной попытки десанта и вооружения портовых рабочих и команды торговых судов, которые согласились действовать с ним. Следовало прежде всего захватить Николаевский бульвар.

Созвали комиссию, которая после получасового обсуждения приняла план Матюшенко. Комиссия не сочла даже нужным поставить этот вопрос на обсуждение команды: настолько созрела теперь мысль о необходимости захвата Одессы.

Однако для приведения в исполнение этого проекта требовалось несколько часов. Необходимо было привести корабли в полную боевую готовность.

Но самое главное — надо было уладить положение на «Георгии Победоносце». Оно всё ухудшалось, и посланные на «Георгий» Кирилл, Коваленко, доктор Галенко, матросы Скребнёв и Макаров привезли плохие вести: среди команды начался раскол. Часть её под влиянием агитации кондукторов уже открыто заявила требование идти в Севастополь и сдаться властям.

Комиссия решила немедленно отправить на «Георгий» вооружённый караул для ареста георгиевских кондукторов.

Кому, однако, возглавить эту экспедицию? Кроме караула, на «Георгий» надо было отправить агитатора, чтобы разъяснить георгиевцам значение этого мероприятия. Матюшенко, Кирилл и я совершенно охрипли от беспрерывной агитации: мы говорили шепотом и не способны были выступить перед всей командой на открытом воздухе. Доктор Галенко, ещё утром удачно выступавший на «Георгии» против сдачи, предложил нам свои услуги. За эти дни доктор сумел завоевать наше доверие, и хотя он мало смыслил в политике, но авторитет офицерского мундира должен был придать большую силу его выступлению перед матросами на «Георгии».

Его предложение было принято.

В помощь Галенко комиссия выделила партийного матроса Задорожного, действовавшего с энергией и решительностью во время восстания на Тендре.

Когда потёмкинская делегация прибыла на «Георгий», там происходило общее собрание команды. Шла ожесточённая борьба между матросами-революционерами и матросами, требовавшими сдачи. Силы обеих групп были почти равны. Команда колебалась, не зная, на что решиться.

Приезд вооружённой делегации «Потёмкина» произвёл сильное впечатление на команду. Председатель собрания предоставил слово главе потёмкинской делегации доктору Галенко. Этот момент Галенко и выбрал для того, чтобы нанести восстанию предательский удар. Расчёт предателя был верен. Рядом с ним находился один Задорожный. Это был преданный революции матрос, но он растерялся в ту минуту, когда от его инициативы зависела судьба восстания.

Галенко взял слово.

— Матросы «Георгия», — начал он, — вы попали в западню. Вы примкнули к потёмкинцам, надеясь на их силу и единение. Но и среди потёмкинцев нет единения. Или, вернее, его и не может быть, ибо какое же может быть единение между волками и овцами?

Кучка жестоких и скверных людей, пользуясь доверчивостью и простодушием матросов, толкает их в бездну, где они должны погибнуть все до единого. Разве может горсточка людей бороться с огромной, великой Россией, располагающей могущественной армией?

Слушайте! Уже со всей России стекаются в Одессу полки. Неисчислимое войско идёт против вас. Разве вы можете устоять против него? Разве вы можете победить Россию? Великие державы не могут справиться с Россией, а вы хотите её победить!

Только добровольная сдача может спасти вас. Надо идти с повинной к царю. Царь милостив и простит.

Матросы «Потёмкина» тоже опомнились. Они хотят сдаваться, но их удерживает ещё страх перед революционерами, засевшими на корабле. Но если «Георгий» снимется с якоря и отправится в Севастополь, «Потёмкин» последует за ним, и всё окончится благополучно...

Галенко выполнил план, который, очевидно, был тщательно разработан контрреволюционной организацией, действовавшей на «Потёмкине» и на «Георгии».

Поэтому, когда Задорожный, Денига, Кошуба и ещё несколько матросов попытались остановить и разоблачить провокатора, им не дали говорить.

— Братцы, — заявил один из матросов, — нам надо спешить. Вы слышали, что потёмкинцы хотят сами идти на Севастополь? Если «Потёмкин» сдастся, нас возьмут голыми руками. Кому тогда нужна будет наша повинная? Её и не примут. Нас всех арестуют и будут расстреливать, как куропаток, пока всех не перестреляют. Потёмкинцы на нашей шкуре заработают себе помилование. Поэтому, братцы, нам надо, не дожидаясь «Потёмкина», идти на Севастополь.

Только решительные действия Задорожного — немедленный арест и даже расстрел на месте предателей — могли спасти положение. В его распоряжении был вооружённый караул, за его спиной стоял «Потёмкин».

Денига подсказывал ему это решение, Задорожный колебался.

Не зная, что делать, он снарядил двух матросов на «Потёмкин» за инструкциями. Но по дороге к катеру потёмкинцы были задержаны и заперты в каюту.

Не получая ответа, Задорожный совсем растерялся. Он не решался покинуть «Георгий» из страха быть заподозренным в дезертирстве. Он не решался действовать энер-гично, боясь крутыми мерами окончательно погубить дело.