– Ах, все ведь зависит от того, на ком надет этот передник! – И Лори дерзко дернул тесемку за кисточку.
– Идете вы или нет? – вопросила Джо, быстро нырнув за подушкой.
Лори тотчас бежал, и в тот момент это было самое настоящее «Восстанем с беретами Бонни Данди!»[177]. Она выскользнула с чердака и не возвращалась в гостиную, пока юный джентльмен, уязвленный до глубины души, не отправился восвояси.
В ту ночь Джо долго лежала без сна, но только начала засыпать, как звук подавляемого рыдания заставил ее броситься к кровати Бет и взволнованно спросить:
– Что с тобой, дорогая?
– Я думала, ты спишь! – прорыдала Бет.
– Что, старая боль опять вернулась, солнышко?
– Нет, это новая, но я могу ее вытерпеть. – И Бет попыталась сдержать слезы.
– Расскажи мне об этом поподробнее и позволь мне ее полечить, как я часто лечила прежнюю.
– Ты не сможешь – она неизлечима. – Тут голос у Бет сорвался, и, прижавшись к сестре, она расплакалась так отчаянно, что Джо испугалась.
– Где ты ее чувствуешь? Может быть, маму позвать?
– Нет-нет! Не зови ее и не говори ей. Мне скоро станет лучше. ты только сделай мне «бедную головушку», я успокоюсь и засну, правда-правда.
Джо покорилась, но в то время, как ее рука нежно поглаживала горячий лоб Бет и ее влажные веки, сердце ее переполнилось, ей так хотелось заговорить… Однако, как ни молода была Джо, она уже знала, что с сердцами, как с цветами, нельзя обращаться грубо, они должны раскрываться естественно, поэтому, хотя она была уверена, что знает, чем вызвана эта новая боль сестры, она только спросила самым нежным своим тоном:
– Тебя что-то беспокоит, милая?
– Да, Джо, – прозвучало после долгого молчания.
– Тебе не станет легче, если ты скажешь мне, что это?
– Не сейчас, пока еще нет.
– Тогда я не буду спрашивать, только ты помни, Бетти, что мама и Джо всегда рады тебя выслушать и помочь, если это в их силах.
– Я это знаю. Я скажу тебе немного погодя.
– А сейчас уже поменьше болит?
– О да! Значительно меньше. Ты так чудесно успокаиваешь, Джо!
– Засыпай, родная, я побуду с тобой.
Так они и заснули – щека к щеке, и утром Бет снова казалась такой же, как всегда, ведь в восемнадцать лет ни голова, ни сердце не болят слишком долго, а слово любящего человека способно вылечить от множества бед.
Однако Джо уже приняла решение и, поразмыслив над своим проектом несколько дней, доверительно сообщила о нем матери.
– На днях вы спросили меня о моих желаниях, маменька. Я расскажу вам об одном из них, – заговорила она, когда они сидели за работой одни. – Я хочу уехать куда-нибудь этой зимой – сменить обстановку.
– Почему, Джо? – Мать поспешно подняла на нее взгляд, словно за ее словами крылось какое-то иное значение.
Не сводя опущенных глаз со своей работы, Джо ответила серьезным, спокойным тоном:
– Мне хочется чего-то нового, я чувствую какое-то беспокойство, и меня тянет видеть, делать и узнавать больше, чем у меня получается здесь. Я слишком погружена в собственные мелкие дела, и мне нужно встряхнуться, так что, раз этой зимой без меня дома можно обойтись, я хотела бы упрыгать чуть подальше и испытать мои крылышки.
– И куда же ты хочешь упрыгать?
– В Нью-Йорк. Вчера мне в голову пришла светлая идея, она вот какая: вы помните, миссис Кёрк спрашивала вас о какой-нибудь респектабельной молодой особе, которая могла бы учить ее детей и притом умела бы шить. Найти такую не так уж легко, но думаю, что я подошла бы, если бы постаралась.
[177] «Восстанем с беретами Бонни Данди!» – Бонни Данди, или Красавчик Данди, – Джон Грэм, седьмой лорд Клаверхауз (Шотландия), ставший первым якобитом, поддержав в шотландском парламенте восшествие на престол английского короля Якова Второго в 1685 г. Не получив поддержки большинства, он вместе с отрядом дворян-сторонников покинул Эдинбург и возглавил открытый мятеж. В 1687 г., за год до своей гибели, был награжден титулом виконта Данди (ударение на последнем слоге). Участники мятежа носили особые головные уборы, за что получили прозвание «береты Бонни Данди». Джо цитирует «Шотландскую балладу» Вальтера Скотта, написанную в 1825 г.