– Я очень рада! – воскликнула Мег. – Я думаю, каждый молодой человек хотел бы служить в армии, несмотря на то что это так тяжело для их матерей и сестер, остающихся дома, – горестно добавила она.
– У меня ведь совсем нет близких и не очень много друзей, так что никого не озаботит, жив я или погиб, – с некоторой горечью ответил мистер Брук, рассеянно укладывая увядший цветок шиповника в проделанное в дерне углубление и прикрывая его землей, словно крохотную могилку.
– Лори и его дедушка были бы очень огорчены, и мы все тоже, если бы с вами приключилось что-либо дурное, – сердечно отозвалась на его слова Мег.
– Благодарю вас, мне это очень приятно, – начал было мистер Брук, глядя чуть повеселее, однако, прежде чем он успел закончить свою речь, появился Нед Моффат на неуклюжей старой лошади: он желал продемонстрировать юным леди свое умение ездить верхом, и с тишиной в этот день было покончено.
– А ты не любишь ездить верхом? – спросила Грейс у Эми, когда они остановились отдохнуть после гонок вокруг лужка вместе с другими гостями, возглавляемыми Недом.
– Обожаю! Моя сестра Мег ездила, когда наш папа был богат, но мы теперь не держим лошадей, кроме Древесной Эллин, – рассмеявшись, ответила Эми.
– Расскажи мне побольше про Древесную Эллин. Это что, ослик? – с любопытством спросила Грейс.
– Да вот видишь ли, Джо просто с ума сходит по лошадям, и я тоже, а у нас сохранилось только одно дамское седло, а никаких лошадей вовсе нет. Зато в саду у нас есть старая яблоня, у которой одна толстая ветка растет очень низко, так что Джо приладила на нее седло, прикрепила вожжи на ту часть, что поднята вверх, и мы вовсю скачем на Древесной Эллин, как только нам захочется.
– Как забавно! – рассмеялась Грейс. – У меня есть пони, и я езжу верхом в парке почти каждый день, с Фредом и Кейт. Это очень приятно, потому что и мои подруги тоже ездят, и Роу всегда полон нарядных леди и джентльменов[79].
– Ах, это очаровательно! Я надеюсь как-нибудь тоже поехать за границу, но мне, пожалуй, больше хочется съездить в Рим, чем в Роу, – ответствовала Эми, которая ни малейшего представления не имела о том, что такое Роу, но ни за что на свете не стала бы спрашивать.
Фрэнк, сидевший прямо позади девочек, услышал, о чем они говорили, и, видя, как активные молодые люди поглощены всякими смешными физическими упражнениями, раздраженным жестом оттолкнул от себя костыль. Бет, подбиравшая разбросанные карточки от игры в «Авторов», подняла голову и спросила застенчиво, но очень дружелюбно:
– Боюсь, вас все это утомило. Могу я что-нибудь для вас сделать?
– Поговорите со мной, пожалуйста. Такая скука – сидеть тут в полном одиночестве! – отвечал Фрэнк, которому, по всей вероятности, дома уделяли много внимания.
Даже если бы он попросил ее произнести торжественную речь на латыни, это не показалось бы робкой девочке более сложной задачей, однако бежать ей отсюда было некуда, никакой Джо, чтобы укрыться за ее спиной, рядом не оказалось, а бедный мальчик смотрел на нее такими печальными глазами, что Бет решилась попробовать.
– О чем вы любите разговаривать? – спросила она, возясь с карточками и уронив добрую половину из них в попытке увязать их все вместе.
– Ну, я люблю слушать про игру в крикет, про греблю и про охоту, – ответил Фрэнк, пока еще не научившийся приспосабливать свои развлечения к своим возможностям.
«Ох! Что же мне делать? Я же обо всем этом ничего не знаю», – подумала Бет и, в спешке своей забыв о несчастье мальчика, надеясь, что такой вопрос заставит его заговорить, сказала:
– Я никогда не видела охоты, но вы-то, наверное, все об охоте знаете?
– Я один раз охотился, но теперь уже никогда больше не смогу охотиться снова, потому что я расшибся, беря тот проклятый пятипланочный барьер, так что теперь для меня не будет ни лошадей, ни гончих псов, – произнес Фрэнк с таким вздохом, что Бет возненавидела себя за собственный невинный промах.
– Должна сказать, что ваши олени гораздо красивее выглядят, чем наши уродливые буйволы, – начала она, радуясь, что прочла одну из «мальчишьих» книжек, которыми так увлекалась Джо.
Буйволы оказались не только вполне подходящим, но и успокаивающим средством, и в своем стремлении развлечь беднягу Бет забыла себя и совершенно не замечала удивления и удовольствия, более того – восхищения сестер, наблюдавших необычайное зрелище – Бет, самозабвенно болтающую с одним из «ужасных мальчишек», от которых сама просила защиты.
– Да благословит Небо ее сердечко! – промолвила Джо. – Ей жаль мальчика, и она старается быть к нему подобрее! – И Джо с крокетной площадки послала сияющую улыбку младшей сестре.
– Я всегда говорила – Бет у нас маленькая святая, – заявила Мег таким тоном, словно сомнений в этом и быть не могло.
– А я уже очень давно не слышала, чтобы наш Фрэнк столько смеялся, – сказала Грейс Эми – они сидели неподалеку, беседуя о куклах и делая чайные сервизы из желудевых чашечек.
– Моя сестрица бывает очень привередлива, когда ей хочется такою быть, – сказала Эми, очень довольная успехом Бет. Она хотела сказать «привлекательна», но так как Грейс, по малости лет, еще не очень точно знала значение слова «привередлива», оно показалось ей весьма звучным и произвело хорошее впечатление.
Цирковой экспромт, шашечная игра «Волки и овцы» и товарищеский матч на крокетной площадке завершили светлую часть этого дня. К закату палатки были сняты, корзины уложены, воротца вытащены из дерна, лодки нагружены, и вся компания поплыла вниз по течению, распевая во всю мощь юных голосов. Нед, расчувствовавшись, пропел сентиментальную серенаду с печальным припевом:
и на строках:
он взглянул на Мег, сделав такое несчастное лицо, что она неудержимо расхохоталась и испортила ему серенаду.
– Как можете вы быть так жестоки ко мне? – прошептал Нед, пользуясь прикрытием оживленного хора других голосов. – Вы не отходили от этой перекрахмаленной англичанки целый день, а теперь вы надо мною смеетесь.
– Я, право же, не хотела, но у вас был такой забавный вид! Я просто не смогла удержаться, – отвечала Мег, пропустив мимо ушей первую часть упрека, так как она действительно старалась держаться от Неда подальше, вспоминая званый вечер у Моффатов и разговор после него.
[79] …и Роу всегда полон нарядных леди и джентльменов. – Грейс имеет в виду Роттен-Роу – аллею для верховой езды в лондонском Гайд-парке. Английское название Rotten Row – «гнилой ряд» – произошло от искаженного французского Route du Roi – «дорога короля».