Полное собрание творений. Том II. Письма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так оно и будет, если наш человеколюбивейший Царь узнает, благодаря твоему докладу, сколь полезны они были Пентаполю. Приложи к моему прошению и свою просьбу: пусть к этим сорока храбрецам будет прибавлено еще сто шестьдесят[418]. Разве кто-нибудь станет отрицать, что двухсот уннигардов, чьи решимость и руки будут подобны качествам тех солдат, спокойный характер которых мы хвалим – а это отнюдь не малая похвала! – будет достаточно для Царя, чтобы с Божьей помощью под твоим руководством положить конец авзурийской войне[419]? Зачем все это множество [фиктивных] призывных списков, ежегодное жалование находящимся [якобы] здесь на службе? Война требует многих рук, а не многих имен.

37 (69). Феофилу [Александрийскому][420]

Да, ты заботишься, и заботишься о Пентаполе. И, конечно же, через общение в официальных письмах. Но несчастья наши масштабнее и многочисленнее, нежели то, чем пугали письма: тебе расскажет об этом наш человек – он послан добиться от вас военной помощи. Не дожидаясь его отъезда, но опередив его, враги всем скопом выплеснулись на нашу землю. Все гибнут, всё рушится. Сейчас, когда я пишу, полисы еще держатся; что будет завтра, знает Бог. Мы нуждаемся сейчас в твоих молитвах – в тех, говорю, молитвах, которые прямо тревожат Бога. Я же много раз и келейно, и публично молил Бога, но тщетно. Почему я говорю «тщетно»? Для меня молитвы оборачиваются противоположным. Такова тяжесть и множество моих грехов.

III. Рекомендации, дарственные, деловые письма

38 (144). Геркулиану[421]

Фобамоп (Φοιβάᾥων)[422], который передает тебе это письмо, и человек хороший, и друг. Он претерпел несправедливость, – и, значит, справедливо будет помочь ему. Для этого есть все основания: мы, его характер и ситуация. Пусть так и будет, ибо Фобамон, по-видимому, питает доверие к нашему взаимному расположению. Он обратился ко мне, потому что нуждался в тебе, будучи уверен, что получит твою помощь благодаря моему посредничеству. И я обещал ему помощь Геркулиана благодаря посредничеству Синезия, победу над теми, кто терзает его – благодаря святой и чтимой главе Геркулиана.

В письме, полученном через Урсикина (Οὐρσικίνου)[423], ты писал о комите[424] (я имею в виду того, который стал командующим армией в моем отечестве[425]) и спрашивал у нас согласия, чтобы те из твоих друзей, которые могут, послали письма к нему и к гражданскому губернатору. Я и тогда не возражал против этого [принципиально], но отказался, сочтя излишеством, поскольку желал освободиться от всего, чтобы предаться философии[426]. Теперь же некоторые мои друзья – и частные лица, и военные – претерпели несправедливость[427]; они-то и вынудили меня возжелать овладеть своей частью политической власти, т. е. сделать то, к чему (и я это знаю) у меня нет природной склонности[428]; они понимают это не хуже меня и все равно вынуждают сделать что-нибудь для них – пусть даже и не по доброй воле. Потому, если тебе все еще кажется уместным осуществить тот замысел[429], то теперь я согласен. Приветствуй святого друга моего дьякона, пусть упражняется в борьбе со всадником[430]. Приветствует тебя весь мой дом, к ним присоединяется теперь и Исион[431], о котором ты сожалел, как мне рассказывают. Именно он виновник неблагодарной и нефилософской моей просьбы о письме к губернатору: он ведь постоянно донимает меня прошениями за многих – то лично, то в письмах, которые приносит. Итак, Исион тоже ждет тебя до указанного времени, до двадцатого[432].

39 (99). Oлимпию[433]

Вот новый способ поддержать переписку с тобой: это мое письмо отнюдь не для того, чтобы соединить твою дружбу с его подателем, но чтобы ты мог поблагодарить меня [письмом же] за этого мужа, который принесет немалую пользу и тебе, и твоему любимцу великому Диогену[434]. Не обижайся за то, что мне кажется и я говорю: что [податель сего письма] Феотим[435] извлечет меньше пользы от общения с вами, нежели вы из общения с ним. Это было бы уместно, если бы сей муж – вдохновеннейший поэт дня сегодняшнего – нуждался во власти. Но если и есть власть, в которой кто-нибудь мог бы нуждаться, то это власть поэзии: не остаться бесславным в будущем и не быть безвестным в местах отдаленных. Ведь великие деяния, не имевшие глашатаями речей, ускользают из памяти и погружаются в забвение сразу же после своего совершения: они цветут лишь для глаз свидетелей[436]. Вам должно почтить этот дар Гермеса[437], принять его, отложив все в сторону, безо всякой мысли о своих выгодах, со всевозможным рвением, ибо почитание Муз оправдывает почести, оказываемые их жрецам[438], не опуская их до уровня низких придворных льстецов. Примите во внимание и третью причину: воздать почести этому мужу – Синезий восхищался им, находя в нем все то, за что восхваляют и ублажают мужей.

«В силе проводи жизнь»[439], за всё чтимый мною [Олимпий]! Все обитающие со мной под одной крышей приветствуют твое святое расположение, а более всех твой Исион[440]. И мы приветствуем также всех тех, кто с тобой, более же всех моего Авраамия[441]. Дать написанное мною комиту[442] или нет – рассуди сам.

40 (47). Аврелиану[443]

Еще не заботится о римлянах Промысл, но некогда позаботится: и мужи, способные спасти общество[444], перестанут вести всецело домашний образ жизни. Но и той власти, которой ты обладаешь[445], достаточно, чтобы дать требующееся моему другу детства[446], этому вот ритору. Пусть же он вкусит ныне один то, чем потом сможет насладиться вместе со всеми [населяющими Царство] народами.

41 (35). Аврелиану[447]

Твоя божественная душа, я думаю, снизошла к нам, чтобы быть благом для всех людей и являть благодарность тем, кто ходатайствует о нуждающихся в справедливости, поскольку они доставляют ей случай следовать своей природе. Не мое родство с Геродом[448], но его нужда в справедливости – причина того, что я рекомендую тебе этого молодого человека. Он унаследовал от своих предков титул светлейшего и земли, принадлежащие сенату и подлежащие налогообложению в пользу сената. Поскольку же он стал игемоном[449], его сочли нужным обложить налогами как сенаторов в первом поколении (νεόβουλοοι), а также вменили ему двойную литургию – и за [родовое] имущество, и за имперскую должность.

42 (135). Брату[450]

Человек, который передаст тебе это письмо, – Поймений[451]; он был послан к нам Артабазаком, который еще недавно обладал у нас властью[452]. Поймений при нем властвовал над всеми землями, которые Артабазак приобрел у нас в личную собственность. В этом деле он явил себя человеком в высшей степени умеренным и кротким. Знаем ли мы другого человека, который повел бы себя так же в подобных обстоятельствах? Поймений же никого в Ливии не обременил своей властью. Лучшим тому доказательством является то, что его отъезд повергает в скорбь полисы. Прошу тебя, прими этого человека по-дружески, воздав подобающую хвалу его калокагатии.

43 (75). Никандру[453]

Вот моя славная эпиграмма (да и как ей было не прославиться, если ее сам великий Никандр прославил?):

Я написал ее однажды для своей сестры, как ты и сам отлично знаешь (да и из стиха это ясно). Это самая любимая из моих сестер, достойная, как и стих, быть изображенной в золоте; она замужем за Феодосием из гвардейской пехоты. Долгая и усердная служба уже давно должна была сделать его командиром. Однако погоня за должностями значит в этом деле больше, чем годы службы. Помоги ему в этом, пусть доберется он до Анфимия[455], и да расположится к нему сердце великого Никандра!

44 (82). Брату[456]

Кем ты, и подобные тебе люди, восхищаются? – Людьми благоразумными, основательными, друзьями воспитания, почитателями Бога – одним словом, теми, кто подобен [рекомендуемому мною тебе сейчас] Геронтию. Теперь имеешь ты не только письмо, но и человека; пообщайся с ним и скажи, что я не был чрезмерен в похвале[457].

45 (83). Хрисию[458]

Пет, не из-за родства замечательного Геронтия с моими детьми я рекомендую твоей дружбе этого юношу (хотя и из-за этого тоже), но потому что характер его близок золотому характеру Хрисия[459] – если следует мне сейчас сказать с холодком, как это делает Горгий[460]. Конечно, нет ничего более истинного, чем то, что ты обладаешь всяческой добродетелью, а податель сего письма достоин твоего общества больше, чем кто бы то ни было.

46 (84). Брату[461]

Длинное письмо говорит о том, что рекомендующий рекомендуемому в высшей степени чужд[462]. Но удивительный Геронтий знает столько же, сколько я. И если бы не был столь неопытен в вымысле, рассказал бы еще больше, чем знает, по дружбе ко мне и своей способности выражать мысли в словах. Если ты увидишь его с радостью, это будет то именно, что я хочу.

47 (85). Брату[463]

С удивительным Геронтием шлю тебе это послание, с письмом одушевленным – неодушевленное, прими же их! Последнее отправляю более по обычаю, чем из нужды поговорить с тобой, ибо воспоминания о тебе сопряжены со мной, а этот юноша сможет рассказать обо мне куда больше тысячи писем.

48 (86). Брату[464]

Я доверил удивительному Геронтию письмо к твоей святой и триждывозлюбленной главе, оно будет мотивом для вашей первой встречи. Тогда, возможно, благодаря мне ты оценишь его, а этот опыт даст увидеть тебе достоинства еще кого-нибудь.

49 (100). Пилемену[465]