Смотреть, как один из Вендиче грязно ругается на итальянском, оставшись банкротом, было круто. Это точно войдет в топ любимых событий ее жизни.
Она тоже проигрывала пару раз, ее неудача всегда старалась сделать так, чтобы она встала на какую-то мега-дорогую улицу или попала в тюрьму. Играя со Стражами Вендикаре, которая являлась самым надежным местом заключения преступников не только в Италии, но и во всем мире мафии, это было как-то иронично. И немного страшно. Бинты на лице не очень хорошо скрывали зловещие усмешки, когда Тсуна в пятый раз застряла в тюрьме. А крики девушки о взятке их только веселили.
Трое из шестерых Вендиче играть не умели, судя по всему, они родились в то время, когда эту игру еще не создали. Джагер был в их числе. Бермуда к их приятному времяпрепровождению не присоединился, что неудивительно, ведь Тсуна ни разу не видела его.
Бермуда – босс Вендиче и глава тюрьмы. Он точно жил в одной из комнат на втором этаже, но Тсуне напрямую общаться с ним запрещалось. Она знала, почему.
Это знак недоверия.
Не то чтобы Бермуда был секретом. О боссе Вендиче говорили, план с ним обсуждали, Тсуне его мнение, указания и приказы передавали. Кто он, она знала. Какова природа его появления, тоже. Его внешность – маленькое тело в бинтах и черном одеянии, она видела в воспоминаниях Первого Поколения. Прятать босса и наводить ауру таинственности не было причин. Кроме как показать то, что Тсуна тут никто и что полного доверия она не заслуживает.
Ну или Савада просто параноит, и Бермуда всего лишь стесняется. Тут одно из двух.
Неважно, весело было и без него. Пускай завидует.
– Десятая, вы в порядке?! – в сотый раз спросил Хаято по телефону. Весь арсенал его вопросов состоял: «Вы в порядке?» и «Они вам не навредили?».
– Да, в полном.
Когда Тсуна проснулась утром, она обнаружила кучу пропущенных. Шальная мысль, не перезванивать, отмелась быстро. Нельзя заставлять друзей волноваться.
Поэтому сейчас, когда еще даже не наступил обед, она ответила на штук двадцать звонков. Поболтала еще раз с Наной, отказала Хару в прогулке и остальное по мелочи. Половину всех звонков обеспечили Хаято, Такеши и Рёхей. Они либо звонили по очереди, либо вместе по громкой связи. И если бы не это, то за Тсуной бы уже выдвинулся отряд спасения. Когда она поговорила с ними и ответила на одни и те же вопросы, парни самую малость успокоились, поверив, что ее не пытают, в заложниках не держат, не шантажируют и что она в целости и сохранности.
Они рассказали о вчерашней битве. О собственных сражениях упомянули коротко, больше сделав акцент на том, какими психами были Мукуро и Бьякуран, и установив ограничение в сто метров между Тсуной и этими двумя.
Еще она узнала о том, что команда Верде была очень опасной. Каким-то образом, вероятно, это дело рук ученого, иллюзии Мукуро, Хром и Франа становились реальностью. А это грозило огромными проблемами для всех, ведь так ребята могли из ниоткуда доставать оружие.
Другая новость – команда Арии выбыла. Это многих расстраивало, но Тсуна, знавшая лживость обещанной награды, понимала, что так даже лучше.
С их командой все было хорошо, вылетел только Ромарио. И эта история точно заслуживала внимания или даже места в колонке анекдотов в местной газете.
Дело в том, что в отель заявился Кёя, бросив вызов Варии. Дино ринулся спасать ученика, который отрицал тот факт, что он его ученик. В сражении с Варией и противостоянии Фонга и Вайпера Ромарио и сломал часы. Но самое интересное то, что и гаджет Кёи это дело не пережил. Парень сломал часы… сам себе. Потому что время вышло, и дальше продолжать битву было нельзя – правило такое. Ну он сломал свои часы лидера, собираясь победить Занзаса.
Это было настолько в его духе, что Тсуна смеялась сквозь слезы. Ей звонил и Дино, так что само сражение ей описали во всех красках.
Смеяться расхотелось, когда ей позвонил и Кёя.
– Камикорос, зверек.
На этом разговор закончился, Тсуна даже не успела оправдаться. Надо бы задуматься о покупке билетов в Африку. Там будет безопаснее.
Дино сказал, что ее театр одного актера зашел не всем. Только Скуало поорал, что она совсем больная на голову, а Бельфегор одобрительно рассмеялся. Сам же Каваллоне заверил, что насчитал у себя пять седых волос после этого.
Еще ей звонила Хром. И вот в этот момент, слушая тихий плач на той стороне трубки, Саваде стало стыдно. Успокоить девушку не получилось, та быстро отключилась.
Не отставал и Шоичи. Правда, он звонил по другому вопросу. По рассказу Ирие стало ясно, что парень чуть не заработал инфаркт, увидев фотку с Бьякураном. Бедняга боялся, что придут и по его душу, но, наверное, Джессо сейчас не до этого.
Они быстро перешли на обсуждение того, как обстоят их дела, и поболтали про Спаннера. И Тсуна, и Шоичи сошлись на общем желании пригласить его в Японию, чтобы наконец-то поговорить в живую. Нужно было ждать более подходящего для этого времени.
С кем только она ни болтала, а звонок отца не приняла.
Странное утро. И смех, и грех.
Тсуна сконфуженно прикинула, кто ей не звонил. Всего двое из тех, чье мнение было важно в данном вопросе. Мукуро и Реборн. И это пугало. Девушка все больше убеждалась, что репетитор убьет ее при встрече.
– Как там Реборн? – все же решилась спросить она. – Он вычеркнул меня из своего завещания?