– Хах, – невесело смеется Савада. – Понимаю.
Она ненадолго замолкает.
– Но в последнее время я стараюсь быть более эгоистичной, так что вот, пробую.
Да, ребята будут волноваться, как тот же Хаято, но Тсуна уверена, что с ее юной версией все в порядке. В своем времени Савада успела отразить атаку нападающих, поэтому все, что оставалось сделать четырнадцатилетней Тсуне – встретиться с Реборном. Сомневаться в том, что это произойдет, не приходилось. Реборн не подведет. А дальше эти двое должны доехать до временной базы в злостно эксплуатируемом доме Верде, по крайней мере, именно так всю ситуацию называет бывший Аркобалено Грозы, мог бы уже и привыкнуть, что теперь живет не один.
Эта база хорошо защищена и безопасна, и никто о ней не знает. Поэтому с мелкой Тсуной все будет хорошо.
– Тогда я пойду? – невинно уточнила она у киллера и после кивка радостно засияла. – Спасибо… ах, да, было бы жутко неловко, если бы ты все же запретил. Я просто уже написала Рёхею, что пришла из будущего.
И гаденько хихикнув, Тсуна нырнула на улицу.
– С учетом твоих шуток никто бы не поверил тебе без доказательств, – сказал Реборн ей в спину.
Девушка обернулась, задиристо улыбнулась и накинула на голову капюшон толстовки. Жарковато было в такой одежде летом, но так можно было хоть немного скрыть повзрослевшее лицо. Да и вечер уже, температура должна спасть.
Тсуна быстро двинулась в нужную сторону, а потом вышел из дома и сам Реборн. У него тоже было дело, о котором он вскоре пожалел.
Дверь в дом Гокудеры открыл хозяин. Немного изменившийся хозяин, стоит сказать.
Перед Реборном стоял шестилетний Хаято.
– Вижу, починка в самом разгаре? – усмехнулся киллер.
Хаято зло пнул стену.
– Как можно иметь такие кривые руки? – раздраженно спросил омолодившийся Хранитель, говоря о Джаннини. Забавно, что он задался этим вопросом только сейчас, все же он уже долго знаком с Тсуной, стоило бы и привыкнуть.
– Ты уменьшаешься уже второй раз, тебе не привыкать, – Реборну бы волноваться о Базуке и о том, как скоро ее сделают, а не веселиться.
– Я верю, что самое худшее впереди, – депрессивно сказал Хаято и вдруг уставился на Аркобалено. – Проходите, Реборн-сан! Вдвоем страдать будет легче.
Вот тогда-то Реборн и пожалел, что пришел.
А Джаннини обрадовался. Так же больше испытуемых для проверки действия Базуки!
– Такие жертвы ради глупой ученицы, – между делом с прискорбием сказал Реборн, смотря на превращенного в крокодила Леона.
Что-то и где-то пошло не так.
Тсуна же в это время прогуливалась по улочкам Намимори в компании Рёхея. Правда, разговор выходил не очень радостный.
Девушка, конечно же, снова умолчала о будущем и смертях, но немного рассказала про Киоко. Тсуна обязана была объяснить другу свое решение, ведь тот не хотел втягивать сестру в мафию, поэтому он должен был знать, чем это чревато. Савада обошлась без подробностей, только коротко поведала об одиночестве Киоко, которую все равно пришлось прятать, менять ей имя, при этом даже не навещая ее, так как это опасно.
– Я не говорю, что в мафии ей сто процентов будет лучше, но в моем времени Киоко было трудно без нас, – закончила Тсуна. – Я все рассказала, чтобы вы могли тут что-то поменять.
Сасагава задумчиво смотрит на нее и, не перебивая, слушает. Ему точно не по душе услышанное, вздувшаяся вена и нахмуренные брови на виске красноречиво говорили об этом.
– Не вини здешнюю Тсуну, ругайся на меня, – добавляет Савада. – Это я рассказала все, не посоветовавшись с тобой, и…
– Я не злюсь, – Рёхей не врет, он смотрит на неё открыто и говорит уверенно. – Я просто расстроен, что в будущем тебе пришлось так сильно тревожиться за мою сестру и видеть, что получилось все не так, как хотелось.
Ох, он не знает и половины того, что пошло не так и с чем Тсуне приходится жить в ее времени.