– Но что-то пошло не так? – риторически спросила Тсуна.
– Угу, – легкомысленно подтвердил Верде. – Мы, в основном я, приступили к постройке машины, которая уничтожит пустышки, безопасно извлечет наше пламя и преобразует его, чтобы оно могло существовать в иной форме, не требующей носителя.
– Это безопасно? Пламя не является жизненной силой человека?
– Мм, нет. Это было бы странно, ведь есть люди без пламени, – быстро ответил ученый.
Реборн вернулся к предыдущей теме.
– Мы предполагали, что, изменяя одну треть Три-ни-Сетте, мы затронем остальные, то есть был риск, что Вонголу и Мельфиоре тоже коснутся последствия.
Тсуна сразу поняла, что он имел в виду.
– И мы согласились?
– Ох, это вообще-то твоя идея была, именно ты…
– Замолкни, – не терпящим возражения тоном, оборвал Реборн. И Верде, посмотрев на киллера, понимающе кивнул.
А вот до Тсуны что-то не дошел смысл их короткой перебранки.
– В общем, ты со своими Хранителями была готова пойти на риск, Бьякуран сказал, что это будет забавно, ведь в других мирах он никогда такого не видел. И Шимон тоже не были против.
– Ха? Шимон? Они же не часть Три-ни-Сетте?
Глаза Верде загорелись.
– Да-да! Но их кольца воплощают в себе силы Вселенной. Так что они связаны с Три-ни-Сетте.
Тсуна устало застонала. Как все запутано.
– Мы на финишной прямой, потерпи, – мягко сказал репетитор.
– Ну, да, уже почти конец. Мы были правы, когда думали, что пустышками Аркобалено дело не обойдется, так и случилось. Процесс затронул всех, кого я только что упомянул, кольца развалились сами. Высвобожденного пламени оказалось слишком много, оно начало сливаться, увеличиваясь в размерах, и после, не знаю, можно назвать это метафоричным взрывом, после этого вот «взрыва» оно начало распространяться по планете и вытягивать пламя из вообще всех, – какого черта? Тсуна даже представить подобное не могла. – Ну и потом пламя перестало быть таким, как мы его привыкли видеть. Теперь его нельзя назвать пламенем предсмертной воли. Воля или же решимость – это то, от чего зависела сила пламени в человеке, это эмоции, цели людей. Планета чего-то подобного испытывать не может, поэтому сейчас пламя – это природная, дикая энергия, мы не можем ее добывать и перерабатывать, потому что оно невидимо.
– И еще потому что это нарушит баланс Земли, – умел же Реборн выбирать оптимистичные замечания.
Тсуна резко пожалела, что не сидит. Ноги что-то трясутся.
– И у вас получилось? Вы… мы уничтожили физическое воплощение Три-ни-Сетте, выпустили пламя и… мир не разрушился? Потому что вначале мне показалось, что дело идет к Апокалипсису.
– Был шанс и такого развития события.
– Чего?
Верде развел руками, он точно не из тех людей, которые сильно волнуются из-за того, что уже случилось.
– Шахматноголовый многое сделал, чтобы ничего ужасного не произошло, – формулировка была до ужаса размытой, можно даже предположить, что Шахматноголовый отдал жизнь ради всего этого. Но спрашивать об этом не хотелось. К тому же что-то она не припоминает, чтобы в профиле Шахматноголового была подпись «мертв»… Стоп, она вообще не помнит, чтобы натыкалась на его профиль. А ведь изучила всю Систему Тсуна тщательно.
Савада снова замолчала на пару минут, барабаня пальцами по рядом стоящему роботу.
– Ладно. То есть сейчас никто не может использовать пламя?
– Угу. Я изобрел приборы, которые могут его обнаружить. И пламя везде. Но его нельзя добыть, как полезные ископаемые.
– И мир действительно в норме?