Рёхей определенно заметил, что с настроением Тсуны непорядок, и пытался тактично узнать, что случилось. Ну как тактично. В своем стиле.
– Какая еда тебе нравится? – Сасагава устроил ей интервью.
– Все сладкое!
– А цвет?
– Хмм, мне нравится оранжевый, – цвет пламени почему-то привлекал, хотя оранжевые оттенки ей нравились еще до всей кутерьмы с мафией. – Но сейчас у меня настроение, чтобы сказать «черный», как моя душа.
– Любимое животное?
– Львы… и акулы? Пингвины тоже классные. А вообще люблю всех зверюшек.
– Что сегодня случилось? – а вот и вопрос, который она не должна была заметить и ответить честно.
– Я не успела на распродажу шоколада, – тихим серьезным тоном начала Савада. – А потом, на пути к дому, я поскользнулась на банановой кожуре и упала в мусорный бак, – Рёхей пару раз кивнул. – И тут мимо меня проходит парень из Дисциплинарного Комитета, а я ему и говорю, что я енот и роюсь в мусоре, потому что мне нельзя было упасть в грязь лицом.
– Думаю, ты как-то не так понимаешь смысл фразы «ударить в грязь лицом», – после тяжелого вздоха произносит Такеши.
– Десятая была бы милым енотом.
– Звучит неубедительно, Хаято.
– Аааа, – простонал Рёхей с отчаянием, поняв, что не добьется правды.
Тсуна кротко улыбается, чувствуя радость, именно это ей и было нужно в такой нелегкий день. День, который, к ее сожалению, не мог закончиться нормально.
Намимори – городок небольшой, не деревня или поселок, конечно, но все равно территория была маленькой. Новости тут любили и быстро разносили. Отдельным районам вообще нравилось мусолить мелкие факты о соседях и тому подобное, а что-то более масштабное сразу же становилось известно, даже до просмотра программ и репортажей на местном телевизионном канале, хотя обычно там крутили советы для домашнего хозяйства и еще что-то мелкое и легкое в съемке.
Так что новость о пожаре разносится как… кхм, пожар. И в дом Савад эта информация поступает от соседки, будто бы чье-то горе обязательно стоит обсуждать.
Поначалу Тсуну новость никак не трогает, вроде бы никто не пострадал, да и непонятно пока, где и что именно сгорело, потому что все так торопились пообсуждать нечто новое, что не удосужились уточнить детали. Но когда вечером по ТV все же выходит обзор срочных новостей, то девушка жалеет о своей ранней незаинтересованности.
– Это же дом Энмы! – вскрикивает Тсуна, вскакивая с дивана.
Их посиделки еще не закончились, поэтому на Тсуну сразу переводят множество взглядов. Ребята не были у Шимон, так что место не узнали, а вот Саваде поплохело. Это не может быть совпадение. Сразу после их разговора…
Тсуна впопыхах и с колотящимся сердцем ищет телефон и дрожащими пальцами набирает редко используемый номер.
– Энма! – зовет она парня, когда гудки в трубке прерываются.
– Тсуна…
– Обмен именами прошел успешно, – нервно произносит Савада. – Т… вы в порядке?
– В целом, да.
– А не в целом? – почему все приходится вытягивать силой? – Что вообще произошло? Где вы? Надо встретиться.
– Угу, – тихий голос Козато тонет в звуке стука во входную дверь.
Шимон оказывается на пороге ее дома. Как вовремя Тсуна позвонила, однако.
Выглядели они помято, с ссадинами и копотью на телах и… не в полном составе. Впрочем, то, что тут нет Джули, как-то ожидаемо.
– Проходите быстрее, – под взволнованные взгляды друзей она проводит их в гостиную, а потом идет на кухню, чтобы принести воды. Помочь ей хотят многие, но столько людей просто не нужно, чтобы донести несколько стаканов, хватает помощи Фууты и Хаято.
– Ох, пойдем-ка мы наверх, – Нана даже не пытается придумать отмазку, почему она вдруг уходит и забирает детей, и так понятно. Старшая Савада могла сложить два и два и посчитать себя тут лишней.