– Почему травоядные так и не пришли? – он-то не против, но уж очень это подозрительно. До его дня рождения еще месяц, так что вряд ли зверек отвлекает его, чтобы остальные сделали сюрприз.
От идеи отшутиться Тсуна отказалась, когда заметила, насколько серьезно было выражение лица Кёи.
– Я думала, ты догадаешься, – она сцепила руки за спиной и пошла вперед, вполоборота оглядываясь назад. – Это свидание.
Хибари ответил ей молчанием.
– Ну, опыта у меня маловато, так что, вероятно, получилось не очень, – она отвернулась, чтобы спрятать румянец на щеках. Неловкость накатила неожиданно. Вот только что была уверена в себе, и, хоба, хочется провалиться под землю.
Тсуна зажмурилась, пытаясь отогнать это чувство, и, вдруг врезавшись во что-то, торопливо открыла глаза. Кёя, недавно бывший позади нее, стоял впереди, преграждая путь.
– Вот это ты скороход… – потирая ушибленный нос, пробормотала она.
– Ты серьезно? – как-то неподходяще мрачно спросил парень.
– Эхм? – Система-таки обманула ее, и у Кёи нет взаимных к ней чувств? Можно уже давать деру?
– Про свидание.
– Ох, мм, да. Конечно, серьезно.
Хибари посверлил ее взглядом пару секунд.
– Спрошу еще раз, ты серьезно? – прежде чем Савада что-то сказала, он, аккуратно взяв ее за плечи, хмурясь, добавил: – Потому что потом пути назад не будет… Потому что я не отпущу.
Тсуна изумленно распахнула глаза, никак не ожидая подобной реакции. Возможно, звучало грубовато, но это Кёя – выражать эмоции ему было труднее, чем другим. А сказанные слова вполне выражали и его обеспокоенность, и его любовь. Даже неожиданно, что он выразился настолько честно.
– Можешь не отпускать… но не то чтобы я собиралась куда-то уходить, – она игриво подмигнула, чувствуя, как улыбка неконтролируемо расползается по лицу.
И Хибари, все еще не до конца веря в происходящее, наклоняется к Тсуне и будто бы во сне накрывает такую знакомую улыбку губами.
В понедельник члены Дисциплинарного Комитета, получив радостные известия, с помпезностью организовали встречу истинных шипперов и отпраздновали знаменательную дату – день, когда демон Намимори и возведенная ими самими в статус ангела Савада-сан начали встречаться. Столько счастливо рыдающих подчиненных на планерке Кёя еще никогда не видел.
А Нана, написав мужу сообщение о своей победе, не забыла налить бокальчик шампанского и выпить за счастье дочери.
***
Хибари Кёя всегда считал чувства чем-то бессмысленным, ненужным и проблемным. Примеров в его жизни было предостаточно. Мать, безумно влюбившаяся в отца и уговорившая родителей заключить выгодное соглашение о браке. Постоянные попытки добиться взаимности, зацикленность, беременность как попытка связать себя с мужем через ребенка. Все было тщетным. До самой смерти она так и не получила любви, которую так жаждала.
Отца подобные трепетные чувства не волновали. И жена, и сын были нужны лишь для соответствия ожиданиям общества, для продвижения своей компании и обеспечения наследника. Кёя не вспомнит, смотрел ли отец на него с заботой хоть раз, для него люди всегда выступали лишь средством.
Поэтому любовь еще с детства казалась ему бесполезным и тяготящим чувством. Кёя признавал силу, влияние и, возможно, мог допустить мысль, что доверие тоже необходимо для работы и жизни. Но любовь? Нет.
Точно нет.
– Кёя! – кричит Тсуна испуганно и кидается к нему. – Черт, ты ранен. Медика!
Хибари закатывает глаза, когда его усаживают на землю и молодая девчонка, прибежавшая на зов босса, начала пламенем Солнца залечивать его ожог на плече.
– Я в порядке, – ни одним мускулом не показывая, насколько неприятно ранение, ответил Кёя.
– Вот уж нет! – Тсуна продолжила держаться рядом, при этом не мешая врачу.
Савада нервно взъерошила волосы, оглядываясь. Пустая дорога, несколько машин, преграждающих путь, и бессознательные – или мертвые – тела нападавших. Обычная поездка снова закончилась засадой. Справиться с этим не составило труда, и Тсуна к этому привыкла, и сопровождающие у нее были, но надо же ей было, раньше времени решив, что все закончилось, выйти из гиперрежима, чем воспользовался раненый противник, выстреливший какой-то новой разработкой в отвлекшуюся донну.