— Господа, а приходилось ли вам бывать когда-то на арабской свадьбе?
- К несчастью — нет, — оживился Андрей, предчувствуя нечто интересное.
— У вас будет такая возможность! — Господин отпил из бокала напиток. — В благодарность за верную службу нашему делу, я хочу удовлетворить прошение Махди и даю ему согласие на свадьбу.
Что? Впилась взглядом в Хаммада. О чем он говорит? Какая свадьба?
Господин улыбался во весь рот, получая удовольствие от происходящего. Я перевела глаза на Макса, побелевшего словно лист и замершего в кресле.
— А вот и невеста нашего дорогого Махди! — махнул рукой на вход в шатер, где появилась девушка в черном хиджабе.
Макс ошеломленно посмотрел на нее, и словно в замедленной съемке повернул голову ко мне. Его ноздри широко раздувались, а на шее вздулась вена. Похоже, что эта новость стала сюрпризом не только для меня.
— Знакомьтесь, Салия!
Девушка остановилась возле стола. Несколько мгновений я всматривалась в ее изможденное лицо. Усталость и тяготы не скрывал даже толстый слой косметики. И лишь когда она взглянула прямо на меня, я узнала в ней потерянную Марию Савину.
Глава 29
Последние тридцать минут — стали затянувшимся ночным кошмаром. Ни в одном из предполагаемых сценариев развития событий, я даже не мог вообразить подобного. Еще несколько часов назад я пытался пробиться на встречу к главнокомандующему и поговорить с ним на счет Маши, и вот он результат. Я получил о чем просил, но преподнесено все под таким соусом, что набил оскомину, пытаясь попробовать своё долгожданное блюдо. Теперь присутствуя при этой искусной постановке Карабаса-Барабаса, пытался понять, когда ему пришла в голову идея обыграть все именно таким образом.
В том, что наша встреча с Пчёлкой была запланирована заранее я не сомневался ни на долю секунды. И была ли свадьба с Машей в изначальном плане или же он придумал это в тот момент когда я успел выпросить у него несколько минут аудиенции, пока не прояснялось.
Наша беседа получилась рваной, короткой и мало похожей на диалог. Он позволил охране впустить меня, в то время как сам работал за компьютером. В его шатре оказалось достаточно многолюдно, что поставило меня изначально в тупик. Несколько человек как и он, обложившись ноутбуками, отчаянно лупили по клавиатуре. Другие же сверяли какие-то бумаги. И я стоял посреди этого хаоса, не зная как начать разговор.
— У тебя есть минута, — проговорил араб, подняв на меня глаза от монитора ноутбука.
— Ас-саля̄му ‘аляйк, мой господин! Благодарю за предоставленную возможность служить нашему делу и выделенное мне время.
Он окинул меня взглядом сверху вниз и в его глазах я увидел проблеск интереса.
— Если это не все, то ближе к делу, — небрежно кинул, вернув свое внимание компьютеру.
— Несколько дней назад я выполнял задание во имя Аллаха, — начал я, не понимая слушает он меня или создает видимость. — Для меня это оказалось большой честью стать исполнителем такого задания. Но перед тем как отправиться на него, на нашей базе я встретил девушку. Она была в плохом состоянии, неверная. И я почувствовал, будто сам Всевышний заговорил со мной и сказал спасти ее душу. И я последовал порыву. Хочу обратить ее к вере и жениться на ней. Знаю, что она была отправлена сюда.
Казалось, что никто в шатре не обращает на меня совершенно никакого внимания, особенно главнокомандующий. Для него вся моя речь была не больше чем жужжание мухи, надоедливой, назойливой мухи, мешающие ему работать. Я говорил, стараясь уместить свою речь в отведённое время, понимая, что он не потратит даже и на секунду дольше выделенных шестидесяти.
Грозовым облаком во мне пробуждалась злость и отвращение к этому человеку. Я понимал, что Маша не по своей воле с ним, как и то, что озвученный просьбой могу лишь разозлить его. Ведь никто не имеет право даже смотреть в сторону его женщины, не то что просить ее руки. Только он не в курсе того, что я знаю где она и под чьим покровительством. И тут незнание могло освободить от отвественности. Была хотя бы надежда на это. Возможно я и обратился к нему лишь за подтверждением факта присутствия Маши в этом оазисе. Но может получиться и совсем обратный эффект. Чтобы не вышло из этой выходки я обязан попробовать, дабы не корить себя до конца жизни.
— Прошу, мой Господин, твоего благословения.
— Ах, да. Помню мне говорили, про какую-то свадьбу, — пробурчал он себе под нос, быстро нажимая на клавиши ноутбука.
— Могу ли я получить ответ, мой господин? — челюсти сводило судорогой каждый раз как я произносил это льстивое обращение. Хотелось откусить себе язык, чтобы никогда не пресмыкаться перед подобными ничтожествами.
— Прости, не сейчас, — ответил, тут же забыв о моем существовании.
Охрана сразу указала мне на выход. И не оставалось ничего иного как с позором покинуть его территорию.
Оказавшись снаружи роскошного белоснежного шатра, одолеваемый бурей, поднявшейся у меня в душе, думал о проигранном сражении. Меня разрывало от ярости и отвращения к этому высокомерному арабу, но еще больше к себе. Покручивая в голове сцену моей жалкой мольбы, еще сильнее убедился в бессмысленности своего падения перед этим человеком и его эгоизмом. Вмиг я ощутил свою беспомощность на физическом уровне. Руки и ноги потяжелели, словно на них повесили каменные путы, утягивающие меня к земле.
Тогда казалось, что сюрпризы этого дня закончены. Знал бы я, что это лишь досадная неурядица по сравнению с ожидающим меня впереди. Приглашение охраны присоединиться к банкету главнокомандующего оказалось настолько внезапным, что я не успел даже его обдумать, как уже стоял перед ломящимся от еды столом в компании араба, его русских партнеров и девушки, принятой мной за Машу.
Но стоило увидеть ее без никаба, как сердце перестало биться. На меня смотрели глаза, преследующие меня во снах, глаза, что я искал в каждой встречной женщине, глаза, ради которых я стал убийцей. Сдержав порыв прокричать ее имя и заключить в объятия, просто смотрел на нее не в силах отвести глаз. Сердце заходилось в груди, прокладывая себе дорогу наружу к ней. Каждая клетка тела будто очнулась ото сна, наконец-то задышав. Мая — жива! И она передо мной! Я не мог наглядеться на родное лицо. Ее взгляд полностью отражал мои эмоции и я знал, при других условиях она обязательно прильнула бы ко мне, уткнувшись головой в грудь и крепко-крепко сжимала меня тонкими руками. Но обстоятельства были против нас. Я не мог даже заговорить с Маей.
Увидеть Пчёлку за столом, рядом с этим человеком, оказалось одновременно радостно и чудовищно больно. Я видел как араб брал ее за руку, как смотрел на нее, понимая, что Мая для него не статейки пишет. Но даже в этой ситуации я благодарил небеса за то, что она осталась жива. Оказалось сложно поверить собственным глазам, не имея возможности дотронуться до человека о ком грезил последние месяцы и надежда на встречу с которым уже начала угасать. Но слишком реалистичное напряжение и страх на лице Пчёлки утверждали о том, что это действительно она, во плоти.
Отойдя от первичного шока попытался понять, что происходит, чувствуя надвигающуюся беду. Ублюдок не просто так пригласил меня сюда, явно что-то задумав. Прислушиваясь к словам, араба, наблюдая за его действиями, пытался просчитать его дальнейший ход. И я молился об одном, чтобы это не коснулось Маи. Но такого поворота событий не смог бы предсказать ни один человек кроме самого хозяина бала. Ничтожество не только продемонстрировал мне, что он забрал себе мою женщину, но и выставил меня в ее глазах самым последним ублюдком. А меньше всего на свете я хотел её презрения.