Заства: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не знаю и знать не хочу… Чего ты мне голову морочишь?

— За тебя он умер, дура ты этакая, за тебя, — не вытерпела Цуцуляска. — Чтобы не было больше войны, чтобы в стране мир был, чтобы тебе было во что одеваться.

— Да что ты? Как же за такое умереть можно? — взволнованно и удивленно спросила Добрица.

— Помри мой Ромика, — горячилась все больше Цуцуляска, — сгори мой дом, если дядя Вицу не ради этого умер. Пусть у меня в доме все переболеют…

— Молчи ты, еще беду накличешь, — рассердилась Добрица. — Заткнись, черт тебя побери…

Цуцуляска разрыдалась.

— Я его в последний раз видела, когда он на работу шел. Беседовала с ним… «Ничего, — говорил он, — не горюй, Цуцуляска, все устроится и будет хорошо… Войны больше не будет, хозяев тоже. Слушай, что я тебе говорю, я ведь человек пожилой…» А потом пошел… Торопился он… И чего он только в тот день так торопился?

— Не в добрый час…

— «Не хочу больше видеть, как Добрица мается…»

— Не может быть… Какое ему было дело до меня? — запротестовала женщина.

— Он это так, к примеру, сказал.

— Отчего как раз про меня? — защищалась женщина, обижаясь, что об ее бедности прознал весь свет. — А Ветуца, швея, разве на перинах нежится? Коане Мариоаре я на днях мерку кукурузной муки одолжила… Дай, говорит, взаймы, коана Добрица, нечего ребенку есть, кричит…

— Вот заключат мир, Добрица, и все переменится.

— Хоть бы переменилось…

— Надо сперва, чтобы мир установился… А немец еще тут… Вот ведь и у нас, в Котрочанке, немцев полно, и не хотят нас оставить в покое, — пыталась выразить Цуцуляска то, что давно хотела выразить, но не умела. — Поговаривают о перемирии, а немцы не хотят…

— Захотят они, как их прижмут…

— При нужде будем в немцев стрелять, — вымолвила Цуцуляска, хотя не вполне могла себе представить, как это она будет держать в руках ружье и стрелять в людей.

— А из чего стрелять будем? — спросила Добрица, менее испуганная, чем Цуцуляска.

— Из ружей.

— А ружья откуда возьмем?

— Найдутся и ружья.

— Это не наше, не бабье дело. Мы лучше мужчин будем кормить, обстирывать… Зачем нам стрелять?

— Разумеется, что в первую очередь стрелять будут мужики, — согласилась Цуцуляска, стремясь доставить удовольствие Добрице. — Но и мы… Ты ведь умеешь… Твой тебя учил, когда на побывку приезжал…

— Так-то оно так, — согласилась и Добрица, — но и немцы же люди, и у них есть свои немки, немки эти остаются тяжелыми, имеют своих немчат…

— Да… И немки остаются тяжелыми…

— Есть и у них дома, хозяйства, — продолжала Добрица, желая увеличить растерянность соседки.

А Цуцуляска умышленно позволяла себе поддаться волнению Добрицы, казаться такой же взволнованной, как и она, — чтобы затем вместе с ней преодолеть это волнение.

— Немки — тоже женщины… И они ждут своих мужей… По-своему, по-немецки, а все же ждут…

— Да… Так оно и есть, — согласилась Цуцуляска, — и немки тоже женщины…

— Так чего же ты тогда говоришь об оружии, о стрельбе… Как это можно стрелять?