Земля дрогнула. Вспышка света, ярче чем солнечная, ослепила всех. Многие попадали на землю, завывая от боли и закрывая лица руками. Лишь некоторые остались стоять, глядя в ту сторону, где, круша лес, выжигая и превращая в пыль и пепел землю и камни, разгонялся, отрываясь от поверхности планеты, космический шаттл «Мол Северный».
Грэм Симменс не чувствовал себя предателем. Да, его, как и Бернсона, а также еще нескольких человек включили в команду «Мола Северный» исключительно для того, чтобы придать экспедиции международный характер. И «этническое большинство» с трудом принимало в свою среду людей, говорящих по-русски с акцентом. Он за время полета он сумел доказать, что является незаменимым членом экипажа. В конце концов, космос слишком велик, чтобы оставалось место мелким политическим дрязгам. «Братья по разуму» помогали землянам в освоении космоса именно на этом условии — чтобы все страны оставляли свои мелкие проблемы на Земле, забывая про политику.
Грэм Симменс знал, что с политикой ему предстоит столкнуться. Но не сейчас. Потом. Когда он приведет «Мол Северный» обратно на Землю и сообщит людям о трагедии на Моле. И сам возглавит спасательную экспедицию. Сейчас же он должен спасти остальных.
Наконец, «Мол Северный» оторвался от поверхности планеты и пошел круто вверх, набирая высоту и скорость для выхода на орбиту, а потом и за ее пределы. Грэм сидел на месте второго пилота, между первым пилотом и навигатором. Это его не особенно напрягало — на обратном пути и так оставшиеся на борту должны были то и дело подменять друг друга. Остающимся колонистам пришлось бы нелегко наедине с природой, но и улетающим тут тоже не курорт. Это как-то помогало, примиряло с действительностью.
Бывший старший помощник, ныне исполняющий обязанности капитана, время от времени бросал взгляды на пилота. Ян Макарский был какой-то подавленный, заторможенный, словно принял слишком большую дозу транквилизаторов. На успокоительных препаратах последние дни был и навигатор, что не могло не тревожить. С одной стороны, парням пришлось несладко — практически у них на глазах знакомые люди превратились в чудовищ. Они сами обездвиживали их, сами оттаскивали их чудовищно изменившиеся тела в медотсек и потом по мере сил старались помочь единственному врачу экспедиции. А то, что случилось с капитаном Кавериным, и вовсе должно было подорвать их дух.
Грэм понимал своих подчиненных, но легче от этого не было.
— Лейтенант Макарский, — позвал он. — Лейтенант!.. Пилот! Я к вам обращаюсь! — пришлось повысить ему голос, когда тот не отозвался сразу.
— Да, — наконец, тот медленно повернул голову.
— Возьмите себя в руки, Макарский, — сказал Грэм. — Мы все пережили страшное потрясение, но сейчас не время и не место для эмоций. На нас лежит огромная ответственность. А на вас — особенно. Вы должны довести корабль до Земли.
— Да, — каким-то пустым напряженным голосом ответил пилот. — Да, должен.
— Тогда извольте держать себя в руках, — прикрикнул Грэм.
— Да, — голос пилота по-прежнему был пуст и напряжен. — Держу.
Повинуясь его рукам, шаттл стремительно набирал высоту, наращивая скорость. После отрыва прошло пять минут, потом семь, потом десять… Еще немного — и «Мол Северный» вырвался за пределы атмосферы, спеша как можно скорее уйти от планеты. Уже не закрытое от людей воздушной «подушкой», злое солнце Молы вспыхнуло на боковом экране.
— Свет!
В крике пилота было столько боли, что Грэм невольно почувствовал тревогу. Яркая вспышка сменилась чернотой — верный признак того, что мощный поток света просто-напросто сжег боковые экраны. Образно говоря, «Мол Северный» ослеп на два из восьми своих «глаз».
— Дьявол! Макарский! Держите себя в руках! — прикрикнул Грэм.
— Ян, что с тобой? — раздался голос навигатора.
Пилот внезапно покачнулся и упал грудью на пульт.
— Ян! Пилот!
К нему потянулись с двух сторон, но он уже выпрямлялся, нажимая на рукояти штурвала. Руки его дрожали. Каждый волосок на кистях встал дыбом. Почему-то Грэм Симменс не мог оторвать взгляда от этих рук. От этих густых черных волосков. Таких густых, как будто…
— Све-еет…
Ян Макарский медленно повернул голову в сторону навигатора, и тот испуганно откинулся назад на ложементе. А пилот точно также, всем корпусом, по-прежнему не выпуская штурвала, развернулся к капитану, поднимая на него налитые кровью глаза.
— Све-е-ет, — прохрипел он. И это было его последнее слово.
Повинуясь повороту штурвала, «Мол Северный» медленно, но неотвратимо сделал разворот. Передние обзорные экраны затопило бешеное сияние звезды. Долю секунды находившиеся на капитанском мостике люди смотрели прямо на разливающееся море огня. В следующий миг светило выжгло все светофильтры обзорных экранов, и корабль погрузился во тьму, вслепую летя навстречу солнцу.
В самый последний момент пальцы Грэма Симменса нащупали на подлокотнике кнопку аварийного передатчика. И сигнал бедствия успел вырваться в пространство прежде, чем свет погас навсегда.
Часть 2
Глава 1
Четыре столетия спустя.
Несмотря на свою молодость, Буш считался хорошим охотником стада. Он мог бежать дольше всех, преследуя быстронога. Мог нырять глубже всех, выкапывая панцирников даже в холодной воде. Мог с ловкостью вскарабкаться на верхушку самого высокого дерева, выискивая яйца пестрокрылов и певунов. Мог услышать, как шуршит в траве безног и с легкостью отличал ядовитого кусача от безобидного ползуна. А кто практически в одиночку одолел бешеного рогоноса, который ворвался в гнездо, топча все на своем пути? Пока матери верещали, хватая и унося детенышей, а другие охотники только бегали и размахивали лапами, кто первым догадался схватить камень, наброситься на рогоноса и, вскарабкавшись на его спину, метким ударом в основание черепа оглушить чудище? Это уже потом вожак Хых ударил его острой палкой в грудь, пробив с одного удара сердце. Меткость вожака — вот чего не было у Буша. Но это дело наживное. Хых старше. Он начал кидать палкой в зверей и попадать в цель еще до того, как Буш перестал ползать и начал ходить. Сейчас Хых стареет. У него на голове и плечах волосы стали почти совсем белыми. Еще немного — и найдутся охотники, которые сами захотят командовать в стаде. И когда это начнется, он, Буш, тоже станет сражаться. И посмотрим, что сила может противопоставить ловкости!
Но сейчас Буш об этом не думал. Он охотился.