— Вас привел сюда любовный вопрос?
Ни один мимический сигнал не ускользнул от ее взгляда. Промелькнула задумчивость в глазах, губы дрогнули смущенно. Да, у него есть какая-то интрижка, и волнующая, но привела сюда месье Поля все же не она. Отлично, что-то новенькое.
— Чья-то смерть? — еще более участливо вопросила Катрин. Посетитель покачал головой. Нет, совершенно мимо. Значит, дела еще интереснее. — Что же такое вы увидели во сне, раз пришли к толковательнице снов в гадальный салон?
— Не увидел. Вижу постоянно.
Ну, хоть что-то удалось из него выжать. Идеальный партизан. Не раскалывается даже тогда, когда это нужно ему самому.
— Что же именно вы видите?
Поль наморщил лоб, подбирая слова. Прямо как Катя, когда еще начинала учить язык, и все время забывала, как сказать то да это, да как выразиться в прошедшем времени.
— Чаще кошмары.
Для Катрин все стало очевидно. Паренька мучают страшные сны, и он решил от них избавиться таким вот странным способом. «Жаль, но ты немного не по адресу, юноша. Хотя придется поговорить с тобой минимум полчаса, чтобы взять полную плату…»
— Что же вам снилось этой ночью, Поль? — спросила она деловым тоном.
— Почему ночью? — посетитель оживился.
— Ну, если вы спите до полудня, то и не ночью… Неважно. Что вы видели?
— Не видел, а вижу, — опять подчеркнул Поль. Катя почувствовала себя растерянно. Она что, перепутала времена глаголов? Или для чего он все время поправляет?
— Я вас не совсем понимаю…
— Я вижу сны все время. Даже когда не сплю, — наконец сказал он. — Даже сейчас.
Катрин уставилась на него еще более непонимающе. Ее подмывало достать смартфон, включить на нем переводчик, попросить посетителя записать свои слова в левом окне, и пусть правое окно поможет ей разобраться, чего же от нее хотят. Она была в полной уверенности, что здесь какая-то игра слов, которую ей не удается уловить.
— Так было не всегда, — продолжал Поль. — Я был обычным человеком. Ну, почти. Потом мне стали сниться кошмары, чаще, чем раньше. Чаще, чем кому-либо из моих друзей. Потом кошмары заполонили все мои ночи. Когда у меня уже не осталось обычных снов, я сделал кое-что… Но они не остановились. Они вырвались в реальность.
— Вы хотите сказать, что ваша жизнь превратилась в кошмар? — Катрин всем своим сердцем желала нащупать тут хоть какое-то логическое зерно.
— Нет. Я хочу сказать, что кошмары вырвались из снов в явь.
Катрин схватилась руками за голову, причем буквально. Может, и правда достать смартфон с переводчиком?
— Так значит, вы никогда не слышали о таком феномене, Катрин?
— Да о каком феномене?!
Может, она действительно такая sotte, какой ее считает Шанталь?
— За вашей спиной, — проговорил Поль, четко выговаривая каждое слово, чтобы русская собеседница могла понять его как можно лучше, — стоит монстр. Он черен, как ночь, и кровь стекает с его клыков.
Катрин испуганно обернулась, но сзади ничего не было, кроме тумбочки и запотевшего от дождя окна. Глупости какие!
— Вы думаете, это смешно? — спросила она, вновь воззрившись на Поля. Его лицо было абсолютно серьезным и немного мрачным. «Сумасшедший, господи. Я в одной комнате с сумасшедшим. Хорошо хоть не буйный».
— Я не шучу. Но я не безумен. Иначе я бы не знал, что этих кошмаров не видит никто, кроме меня, и кричал бы о них на каждом углу.
— Так как выглядит этот монстр? — спросила Катрин, не зная, что еще она может сказать, кроме «Это не моя компетенция, молодой человек, обратитесь к психиатру».
— Высокий, метра два ростом. Длинная шерсть — но я вижу это только по силуэту. Сам он как черный зияющий провал в пространстве, на котором нарисованы глаза, маленькие и желтоватые. А еще пасть с клыками, я вам уже говорил. Облизывается… У него длинный язык. Тянется к вам своим языком. Облизывает вашу шею.
Катрин почувствовала ледяное прикосновение к шее с правой стороны, схватилась за нее ладонью и снова обернулась, покрываясь холодным потом. Все так же — никого, только тумбочка с окном. Она вскочила на ноги, подбежала к окну и захлопнула форточку. «Дождь и ветер. Капли дождя как-то долетели до меня», — уверила она себя, хотя понимала, что это невозможно.