Она села на доску рядом с водой. От реки веяло прохладой и странными запахами, Катрин не могла разобрать их. Над городом висел серп убывающей луны, изредка бросающий бледные отсветы на воду. Волны набегали на берег с тихим шуршанием, облизывая высокие ботинки Катрин. Кто-то беззвучно подкрался сзади — она не заметила этого.
«Как тихо и спокойно», — думала она, и это была последняя мысль перед тем, как веки ее смежила дремота — неожиданно для нее самой.
Катрин все так же сидела на берегу, но ее одолело странное чувство тревоги. Она осмотрелась, вокруг ничего не было. Тогда она взглянула вверх и увидела над собой странного человека с крылышками над ушами, больше похожего цветом и фактурой кожи на ожившую статую. Но он не был недвижим, как полагается статуям, он вяло шевелился, паря над ее головой, а одежды его, длинные и блеклые, развевал ветер.
— Кто ты? — спросила Катрин.
— Я — сон, — сказал тот.
— Онир? Или, быть может, Гипнос? — спросила она, протягивая руку вверх. Ее пальцы будто бы столкнулись с плотной преградой, которую тяжело было преодолеть без усилия. Тогда Катрин бросила попытки дотянуться до странного человека, и продолжала с любопытством изучать его. — Ладно, будешь Гипносом. Но я не вижу снов.
— Как, совсем?
— Да. Я сплю, но мне ничего не снится.
— Я приношу сны всем и каждому. Если ты не помнишь своих сновидений, это не значит, что их не было вовсе.
— Раньше у меня были сны. Потом я перестала их видеть.
— Каково быть толковательницей сновидений, которая не видит снов? — продолжал говорить с ней мужчина, похожий на статую. Он уселся рядом с нею, приобняв.
— Немного печально. Будто бы я немного неполноценна. Но жить можно. Потерять сны — это не потерять руку или слух.
— О, некоторые бы многое отдали за твою способность, способность забыть о сновидениях до конца своих дней.
— Странные люди, — проговорила Катрин, позволяя сну плавно перетечь из философского в эротический. В реальности муж не тропился удовлетворять ее чувства, так почему бы не расслабиться во сне?
В момент, когда удовольствию уже полагалось посетить ее в наивысшей мере, Гипнос прошептал ей на ухо: «О, теперь-то ты точно узришь». Чувство тревоги снова захлестнуло Катрин. Она преисполнилась отвращением к тому, чем занимается на грязном берегу, и вырвалась из объятий бледного наваждения.
Сон будто бы сгинул. Катрин долго не могла прийти в себя; ей казалось, что она до сих пор чувствует холодные прикосновения к губам, рукам и ногам.
Ее внимание привлек странный плеск воды, не такой, как раньше, когда волны ритмично бились о берег. Катрин захотела встать и уйти, но не смогла, будто что-то тяжелое держало ее на месте.
На поверхности воды показалось что-то круглое, оно приближалось к ней. Предмет стал увеличиваться и, наконец, поднялся над поверхностью воды. Это была человеческая голова с длинными волосами. В темноте лица было не разобрать, но Катрин откуда-то знала, что это ее сестра. Ужас охватил ее сердце липкими пальцами, но ноги все так же не слушались ее, не хотели нести ее прочь от этого места. Сестра выбралась на побережье и поползла к ней. Длинное платье тянулось следом по поверхности воды. Катрин захотелось кричать, но и крик застрял в горле. Она посмотрела вверх, чтобы попросить странного мужчину о помощи, но тот исчез.
Сестра дотянулась до ее ног и схватила за лодыжки. Катрин задрожала всем телом, это было единственное, что она могла делать — только биться в мелкой дрожи и смотреть, как нечто, похожее на ее сестру, выбирается из воды.
— Забери меня, — сказала пришелица. — Мне там так одиноко без тебя, сестренка.
— Нет, — еле прохрипела Катрин. Ее сердце билось так сильно, что, казалось, сейчас выскочит из груди или разорвется на части.
— Тогда я заберу тебя с собой!
Лицо сестры вдруг резко приблизилось к ней, как в какой-то кошмарной съемке, страшное, раздувшееся, посиневшее лицо. И Катрин проснулась, на этот раз окончательно.
Сердце билось все так же сильно, и она схватилась за грудь, переводя дыхание.
— Господи, — только и смогла пробормотать она. Ей действительно не снилось снов уже много, много лет. И вот первый сон за все это время — омерзительный кошмар.
Лунный серп вышел из-за тучи, осветив побережье. На кожаном ботинке Катрин виднелся мокрый отпечаток детской ладошки. Или это были брызги со стороны моря, а ее фантазия сама додумала остальное? Вздрогнув, девушка стерла его рукой, и тут же отругала себя за это — потому что теперь не могла быть уверена, привиделся ей отпечаток или нет.
Она поднялась на ноги, схватила рюкзак и побежала прочь от этого места. Дорога была абсолютно пустынна. Ну почему она сошла в пригороде, а не ближе к центру, где даже посреди ночи каждые несколько секунд проносятся машины?
На дороге показался желтый шевроле, чей цвет этой ночью и в этом пригороде выглядел неуместно. Катрин протянула руку, подавая знак водителю, чтобы тот остановился, но шевроле пролетел мимо. Следом вольво, ниссан, и еще один шевроле. Никто не замечал ее. Когда Катрин, отчаявшись, побрела пешком в сторону центра, рядом с ней, наконец, притормозил грузовик.
— А ты скромновато одета для своей профессии, — бросил ей водитель.
— Да пошел ты! — бросила ему Катрин, ускорив шаг. Но что с того человеку, который передвигается не пешком? Он продолжал ехать рядом с ней, подстроив скорость под ее шаг. Сворачивать было некуда, кроме как снова к воде, и Катрин побежала к реке по склону. Водитель прокричал ей вслед ругательство, хорошо, хоть не покинул свою уютную кабину, пытаясь догнать девушку.