Сиваш: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Замуж выходи, вот что! — словно приказала Лиза. — Вылетай-ка замуж, если сам того хочет, не смотри, что хром!

Феся отняла от глаз кулаки и показала Лизе кукиш.

— Вот!

— Не нравится?! — изумилась Лиза. — И богатый, и красивый личиком. Поискать! И сам Соловей к тебе ласковый. Заживешь, как пани…

— Как батрачка, — ответила Феся.

— Что ж, и поработаешь. А там, гляди, сама хозяйка. — Лиза сурово сдвинула брови. — Соловей не вечный, возьмет да помрет. Кому достанется добро? Никифору. У тебя же над ним власть…

— Помолчи! — сказала Феся. — Не надо мне добра, и Никифора не надо. Что он, что вот эта палка — все одно.

Лиза обиделась.

— Дело твое, раз не слушаешь родных советов… Был бы дома таточко, научил бы…

Из кучек соли вода отсочилась, соль сверху пообсохла. Лопатами поднимали глыбки, ополаскивали в воде от приставшего ила, от грязи и клали в корзинку с двумя ручками. Потом несли и высыпали в бричку на разостланные мешки.

Лиза повезла соль домой. А Феся осталась сгребать на вторую поездку. Нехотя отпила из бутылки, съела хлеба, снова взялась за скребок. Опять заширкало. В одиночестве еще тошнее были и это ширканье, и сивашская тишина. Феся громко запела.

Вдруг услышала мягкий, жирный клекот чьей-то брички. Нет, не Лизавета так скоро обернулась, голос у брички чужой. Взглянула: резвая пара летит прямо к ней, к Фесе. Кто? Спустив ноги, в бричке сидел Никифор. Въехал на самое поле, бочком слез и, припадая, пошел к ней. Под фуражкой, под крохотным козырьком, радостно подрагивали его светлые кудерки.

Феся встала перед ним, с ненавистью взглянула на густо намазанные дегтем втулки колес.

— Какой бес принес тебя? Нарочно, что ли, намазался так — людям испоганить соль, дегтем окропить? Смотри, течет!

Ответил от души:

— Ей-богу, не нарошно. Забыл… Я к тебе…

И сразу как-то жаль его. Подошел, бережно взял руку, не противилась. Вдруг обнял, стояла, словно каменная…

Забормотал:

— Феся, Фесюшка!.. Не дам мошке сесть, ни пылинке лечь.

Очнулась, увидела его руки на себе, с силой оттолкнула.

— Никифор, не трогай!

— Буду, буду… — упрямо бормотал, цеплялся за ее руки.

— Смотри, плохо будет…

— А что сделаешь? Нет, будет хорошо, — твердил Никифор. — У меня много чего есть, припас… Мы с тобой сами будем хозяева, — шептал в тишине, глаза блестели, улыбался. — Мы с тобой сами… Придет срок…

— На родного отца каркаешь, ворон! — Феся подступила к нему. — Иди прочь!

— Тогда на вот, убей! — Злобно рванул рубаху на груди. — Хромой, не нужен тебе, да? — Стиснул зубы. — Убью тебя, чтоб никому: либо мне, либо земле… Мне моя хромая жизнь — вот где! Убью! И сам на каторге сдохну!

Феся притихла, неуверенно сказала:

— Врешь ведь… Так, только слова… И знай, что без моего таточка ничего не скажу тебе.

— А если твой отец никогда не придет? Сто лет, что ли, ждать?

— Вот и не жди, ищи другую.