— Самую малость.
— Мне кажется, ты слишком заморачиваешься. У всех есть недоброжелатели и даже ненавистники. Ты ведь не конфета, чтобы всем нравиться.
— Думаешь, я этого не понимаю?
— Тогда зачем так волноваться о чужом мнении?
— Потому что это наши фанаты — люди, благодаря которым мы сейчас там, где есть.
Порко был согласен с ним. Сердце обливалось кровью каждый раз, когда беседа касалась фанатов. С одной стороны, Йоонас сам очень зависел от их мнения, как и все ребята; им было важно слышать позитивные рецензии на свое творчество. С другой же стороны, он не зацикливаться на этом и кропотливой работой над собой добился того, чтобы стать более независимым от общественной точки зрения.
— Йоэль, послушай, — прикрыл глаза, словно это облегчит мыслительный процесс, и натужно задумался. На переносице образовалась складочка, которая разгладилась почти сразу же, когда он открыл глаза. Мышцы лица расслабились — он нашел подходящие слова. — Наши настоящие фанаты — те, которых ты подразумеваешь, — поддерживают нас. Они бы ни за что не стали оскорблять нас за мелочи. Все мы люди, и отвечать тысячам незнакомых людей ежедневно, ежесекундно мы не способны. И они это понимают.
— Как видишь, не все.
— Те, кто не понимают, — не фанаты. Они не заслуживают твоих переживаний, и уж тем более того, чтобы ты постоянно сидел как на раскаленных углях.
Йоэль не был согласен. Некое разъедающее его изнутри чувство подсказывало, что он в долгу перед каждым поклонником. А значит, должен угодить каждому. И какую же досаду он испытывал, когда видел, что весь негатив, в основном, выплескивают на него.
Йоэль ничего не ответил, поднял корпус и объявил сеанс завершенным. Сердце Йоонаса защемило от осознания факта, что он не помог другу. Впрочем, он не сильно старался, думая, что минимальных усилий окажется достаточно.
«Ничего, у меня в рукаве припасено несколько козырей».
— Ладно, так дело не пойдет. Хочешь выпить?
Ответ не заставил себя долго ждать. «Нет». Йоэль был явно не в том настроении, чтобы распивать алкоголь с другом. Он хотел побыть один и продолжить работу с песней из нового альбома, над которой он неплохо поломал голову до этого. Однако для Йоонаса отрицательный ответ — не ответ вовсе.
— Ну же, Йоэль, давай будем реалистами. В таком состоянии сотворить что-то толковое ты навряд ли сможешь. Да и зачем? Гениальные мысли приходят, когда ты пьян.
— Я не хочу пить.
— Врешь. Хоть с собой будь честен. Ты всегда хочешь выпить, так что же тебя останавливает?
Хокка театрально поднес руку к подбородку, изобразив задумчивое состояние, а после на серьезных щах отчеканил:
— Незаконченная песня? Чувак, я же сказал, не хочу. Не с тобой, по крайней мере.
Наигранно вздохнув, Йоонас положил руку на сердце. Его ни чуточку не задели слова друга: он знал, что Йоэль имел в виду другое, нежели то, что ему неприятна компания Порко. И тем не менее для Йоонаса это оказалось прекрасной возможностью для манипуляций.
— В самое сердце! Ну все, Хокка, теперь ты обязан извиниться передо мной! Поэтому мы идем в бар и ты покупаешь мне выпивку.
Сию секунду Йоэль задумался о том, в который раз за день устало вздыхает. Всплывшая в уме круглая цифра не упасла его от очередного вздоха, и Хокка закатил глаза.
Он понял, что Йоонас не отвяжется, — не в его натуре. Легче уже было согласиться, что он и сделал.
— Надеюсь, мне не придется вызывать тебе такси.
— Обо мне не переживай, — упрекнул его Порко. — Лучше подумай о том, как будешь извиняться. Я люблю дорогой алкоголь, Хокка.
***
Музыка, выпивка, девушки.
Йоонас отдавался всеобщему веселью, предвкушая алкоголь за счет Йоэля, а заодно наслаждался женским вниманием, пока они с Хоккой пробирались через толпу к барной стойке. Все девушки, как одна, красотки и модели, сперва стеснительно строящие глазки издалека, а после, когда парни все же добрались цели, настырно выпрашивающие номерок или хотя бы уединение на ночь.
Йоэлю это не нравилось. И дело даже не в том, что он завидовал Йоонасу, который играл роль Казанова, — сейчас ему просто было не до этого.
Конечно же, многие узнали в них участников Евровидения, и Йоэля не обделили вниманием, но Хокка не был заинтересован в интригах на одну ночь, а в серьезных отношениях — подавно. Более того, ему казалась раздражительной настойчивость некоторых особ, а еще более раздражительной — реакция Йоонаса.