– Нет, не дай бог, – я готова кричать от счастья.
– Хм, Сиен?
– Белч мне голову оторвёт, а мне она ещё нужна. Да я и не знаю её, чтобы описывать.
– Рафаэль, я могу перечислять долго, ведь в сестринстве много девушек, а во всём университете ещё больше, поэтому проще тебе сказать.
– Нет, я не могу, – он отодвигается от меня, отчего наши руки расцепляются, и моя ладонь падает на пол.
– Почему? Это же книжный персонаж, и только. Что в этом такого? – Возмущаюсь я.
– Тебе это не понравится. Очень не понравится, а я не хочу разрушать хрупкое перемирие между нами, – отрезает он.
Не понимаю, почему именно мне не должно это нравиться? Совершенно сбита с толку. Действительно, это же глупо так тщательно скрывать имя той, кто вызывает в нём наибольший всплеск эмоций, и кому он отдал главную роль. И я хочу это знать. Хочу знать, кого он здесь поставил выше других девушек. Для меня это становится очень важным. Слишком важным. Я спишу всё на опьянение, но мысли о том, что это кто-то рядом со мной, не дают мне удовлетворения. То есть я…я очень бы хотела, чтобы он поделился со мной, кто мог бы заставить его двигаться вверх.
– Хорошо. А что они сейчас делают? – Концентрирую взгляд на Рафаэле. Сглатывает, пытается найти способ ускользнуть от честного ответа.
– Ты, правда, хочешь это услышать? – Тихо отвечает он, исподлобья смотря на меня.
– Да, правда, – быстро киваю я.
– Они влюбляются, – выдыхает он.
– Так быстро? – Удивляюсь такому ходу сюжета.
– Быстро? Нет, не быстро. Влюблённость и любовь отличные друг от друга вещи. Влюблённость – химия, возникающая между двумя людьми. Она вызывает страх и желание обладать этой девушкой. Она первая стадия более долгого чувства, – несколько обиженно отвечает он.
– И там будет плохой конец? Я люблю, когда в книгах печальный конец.
– Почему он должен быть печальным? – Изумляется Рафаэль, приподнимая брови.
– А каким ещё должен быть конец? Это конец всего. И любви, и доверия. Конец, он на то и конец, чтобы быть печальным, потому что жизнь заканчивается на этом.
– Нет, что ты, Мира. Конец истории – это завершение периода терзаний, боли и противостояния. Это конец печали, жестокости и непонимания. Конец плохого, самого жуткого, что можно было себе представить, а дальше история всегда продолжается. Но она уже предназначена только для двоих, не для чужих глаз, потому что продолжение их больше не касается. И это не может быть печальным. Никогда. Это дорога, которая для каждого видится по-разному, у неё нет конца, – Рафаэль с такой страстью доказывает мне свою правоту, преображаясь на глазах. Он превращается в кого-то очень близкого и такого понимающего. Боже, оказывается, он красив. Очень красив. Я как будто прозрела, наблюдая эту метаморфозу, и она невероятно возбуждает меня. Каждый нерв моего тела. Каждый нерв моего сознания. Каждый нерв моей души.
– То есть сейчас твои герои испытывают боль и терзания? – Тихо произношу я.
– Терзания точно, ведь они такие разные, у них различные взгляды на жизнь и на общие понятия. Он простой, самый обычный, желающий только вырваться из бедности и помочь семье. Она же… очень глубокая и превращается для него в мечту, которой он никогда не сможет обладать, – сколько горечи в его голосе.
– Почему? Ведь это герои, а не живые люди, и ты можешь подарить им всё что угодно.
– Нет, это будет ложью. Я не хочу, чтобы там она была. Хотя бы не там, – печально усмехается Рафаэль.
– Ты очень серьёзно относишься к комиксу, да?
– Да, это первый раз… я делаю это впервые, рисую комикс про отношения и обычный мир. Раньше у меня не было времени, а сейчас мне это очень нравится и позволяет мне обдумать всё, что со мной происходит.
– Это восхитительно, мон шер. Знаешь, я считала тебя идиотом, наглым и плоским аборигеном, но оказалось, что ты довольно интересный человек. Я просто обескуражена тобой и… – улыбаясь, опускаю голову, не имея сейчас возможности подобрать слова, ведь я честна с ним, и испытываю внутри такой сумасшедший восторг.
– Ты, – Рафаэль касается моих рук своими, и я поднимаю голову, недоумённо встречаясь с его напряжённым светлым взглядом.
– Что?
– Ты, Мира, прототип главной героини, – он так тихо говорит это, что мне приходится догадываться из-за музыки и шума, продолжающихся внизу.
– Ты. Это ты. Всегда была ты, – добавляет Рафаэль. И это подобно выстрелу, громкому крику, хотя лишь шёпот.
О, боже мой.