– Чистосердечное, – кивает Рафаэль.
– Тогда ты остаёшься, чтобы выпить со мной? – Уточняю я.
– Раз ты убеждена, что мне ничего не грозит от твоей роскоши, то да, я остаюсь.
– Что ж, обслуживай себя сам и меня заодно, – вкладываю в его руку бокал и направляюсь к гардеробной.
– Я пока переоденусь, не успела после церемонии, и этот наряд меня жутко раздражает, – раскрывая двери, оглядываюсь на Рафаэля.
– Или оставить?
Я заигрываю с ним? Остановись, Мира!
– Лучше не надо. Займусь напитками, – парень быстро отводит взгляд и подхватывает бутылку.
Боже, мне кажется, эта ночь, действительно, станет свободой для меня. И может быть, Сиен была права, и мне следует сделать то, что вызывает во мне волнение и покалывает мягкими, возбуждающими иголочками по всему телу? Может быть, я должна пройти сама через всё это, чтобы понять, что со мной происходит рядом с ним, и почему это случилось? А, может быть, я просто устала быть примерной девушкой главы братства «Альфа» и хочу не испытывать отвращения от прикосновений, хочу запретного, хочу утонуть. Хочу. Просто хочу.
Глава 42
Мира
– Фу, почему оно такое кислое? – Кривится Рафаэль, а я прячу улыбку, делая глоток шампанского из бокала, который ждал меня на столике, и опускаюсь рядом с ним на пол у кровати.
– Оно не кислое, а выдержанное, – поправляю его. В ноги отдаётся вибрация от музыки, шум продолжает витать внизу, добираясь мутным облаком и до моей спальни, в которой остался Рафаэль, а я приняла решение посмотреть, что будет дальше, и к чему приведёт обычный разговор за бокалом шампанского.
– Дерьмо какое-то, – парень, залпом допивая алкоголь из изящного бокала, высовывает язык и жмурится. Издаю смешок, отчасти ужасаясь тому, насколько его повадки примитивны и просты, и в то же время меня это веселит. Возможно, дело в том, что никто ни разу не высказывался так откровенно в сторону роскошного напитка. При мне точно никто себе этого не позволял.
– Наверное, стоит кучу денег, да? – Интересуется он, подхватывая бутылку и рассматривая её.
– Чуть больше двухсот евро, – отвечаю я. Он поднимает на меня шокированный взгляд и снова переводит его на бутылку.
– За это? Серьёзно?
– Серьёзно. Урожая две тысячи четвёртого года, прекрасно для здоровья. Сухое. И ты не прав, оно не имеет кислого привкуса, в нём есть нотки миндаля, поэтому оно может немного, очень слабо, горчить. Добавление засахаренных фруктов прекрасно балансирует неприятный осадок терпкости, создавая невероятный шелковистый вкус незабываемого напитка. И его необходимо пить медленно, смакуя каждый глоток, а не вливать в себя, как будто боишься не успеть, – приподнимаю бокал, немного помешивая шампанское, демонстрируя ему, как красиво играют пузырьки в слабом свете, падающем из окна с улицы.
– Твои слова намного приятнее, чем эта хрень за двести евро, – хмыкает Рафаэль. – Но ты её так описываешь, что я уподоблюсь вашему надменному дерьму и тоже посмакую.
– Это так необходимо употреблять ругательства в своём лексиконе, или таким образом напоминаешь мне, откуда ты родом? – Приподнимая бровь, интересуюсь я, пока парень резко наполняет бокал, отчего напиток пенится, и он подносит его ко рту, ловя губами шампанское.
– Вообще, – облизывает стекло и меня передёргивает от этого, – я не обучен выражаться так высокопарно, как вы, принцесса, поэтому потерпите уж мою неблагородную и низменную речь, так остро ранящую ваш слух. Не сочтите за оскорбление моё поведение, ведь я всего лишь отброс, не знакомый с приличным обществом.
Замираю от сказанного, и затем из груди вырывается хохот. Он это всё сказал с активной жестикуляцией одной рукой, продолжая облизывать бокал, и при этом выглядел довольно серьёзно и сосредоточенно, отчего у меня неожиданно и вызвало приступ смеха. Он идиот. Нет, правда, он полный придурок, но я не помню, чтобы с кем-то ещё из парней от веселья у меня выступали слёзы из глаз. Ему удаётся сделать со мной нечто невероятное, и это меня притягивает.
Успокаиваясь, отпиваю шампанского, пока Рафаэль довольно улыбается от произведённого на меня эффекта.
– Знаешь, я не понимаю, почему ты здесь? Ведь ты королева вечеринок, и сейчас одна из суперкрутых тусовок проходит прямо под нами, а ты прячешься в спальне. Почему? – Неожиданно спрашивает он.
– Я не прячусь. Я пережидаю, – уклончиво отвечаю, допивая шампанское, и протягивая бокал, чтобы он его обновил.
– Хорошо, почему ты не внизу вместе со своим парнем и друзьями? – Допытывается Рафаэль, уже медленно и аккуратно наполняя мой бокал алкоголем.
– Сегодня «Ночь Свободы». И все мои друзья, как и Оли, свободны, – дожидаюсь, когда он уберёт горлышко бутылки, тут же подношу бокал к губам и выпиваю довольно большую порцию, отчего в глазах появляются яркие искры, а кровь начинает вскипать, согревая сердце.
– Белч говорил, что якобы пары имеют право забыть о том, что они вместе. Но я считал это невероятным, ведь это просто… даже слов подобрать не могу, кроме матерных, – Рафаэль поднимает ногу и сгибает её, поворачиваясь ко мне. Облокачивается локтем на неё, взмахивая в воздухе рукой.
– Кстати, о Белче. Надеюсь, у тебя недлинный язык и ты не из тех, кто хвалится количеством информации, чтобы потешить своё эго и возвысить его? – Вспоминаю я, недовольно высказывая ему.
– Что? Ты думаешь, что я выложу ему то, о чём мы разговариваем? С ума сошла? Нет, конечно, я не болтун. Я лишь сказал ему, что видел фонтан, и он произвёл на меня впечатление, как и парк. Ну и, возможно, упомянул о том, как был голоден, и что ты купила мне хот-дог, – оправдывается он.