Она отрицательно качает головой.
— Этот парень не подарок. Такого парня избегают, как чумы. Сейчас ты этого не делаешь. Я все это уже видела, Слоан. Это влечение, которое чувствуешь, как будто тебя тянет в тень э, и еще,что это, вероятно, очень приятно. Невозможно отрицать тпкое, я думаю. Ты так долго боролась и держалась на плаву, что теперь погружение кажется лучшим возможным вариантом. Но поверь мне, это не так. Подчиниться кому-то вроде него, контролирующему парню, который отказывается позволить кому-либо еще иметь над ним власть, это плохо кончится. Он тебя сломает. Возьмет все, что ты построила, и разрушит, и вернуться из чего-то подобного намного труднее, чем оправиться от обычной зависимости.
Я была спокойна, когда она сказала мне это. Моргнула, может быть, дважды, но в остальном сидела, застыв в немом молчании, пытаясь понять слова, слетающие с ее губ. Я больше не могу сидеть спокойно.
— Ты говоришь, что любишь меня как сестру, Пип?
— Да, — она кивает, и ее глаза блестят, как будто она вот-вот расплачется. — Да люблю, Слоан.
Я сжимаю ее руки, наклоняюсь вперед и чувствую, как мое сердце немного разбивается.
— Тогда почему ты меня вообще не знаешь?
Ее губы и рот приоткрываются, и я знаю, что произойдет дальше. Мы с ней импульсивны. Мы собираемся поссориться. Исход этой ссоры изменит нашу дружбу, может быть, навсегда. Возможно, непоправимо. Она вырывает свои руки из моей хватки.
— Я знаю тебя. Знаю, что ты ...
Брррррррррррррхх.
Роботизированное жужжание ее интеркома заглушает все, что она собиралась мне сказать. У меня начинает болеть челюсть, и я понимаю, что стискиваю зубы. На секунду мы застываем в молчании, глядя друг на друга. Когда жужжание раздается вновь, Пиппа моргает и отводит взгляд, приглаживая рукой свои безупречные волосы.
— Это, наверное, Лейси, — говорит она.
— Да, — отвечаю я. — Это она.
Я встаю и беру свое пальто, которое все еще немного влажное после вчерашнего дождя.
— Скажи ей, чтобы она позвонила мне позже, если захочет выпить кофе или еще что-нибудь, ладно?
— Ты не останешься на сеанс?
Я уже у двери, моя ладонь ощущает давление прохладной металлической ручки под ней.
— Не совсем нормально во время лечения пациента присутствие гражданского лица, не так ли?
Пиппа пристально смотрит на меня.
— Она может не заговорить, если тебя не будет.
— Она заговорит. Она договорилась о встрече.
Я нажимаю кнопку доступа на интеркоме, затем открываю ее и спешу вниз по лестнице, прежде чем Лейси — и, вероятно, Зет — успеют подняться на ее этаж в лифте.
На мой взгляд, спускаться по лестничным пролетам так же трудно, как и подниматься по ним. Мои бедра и задница убивают меня к тому времени, как я достигаю первого этажа. Свежий воздух обрушивается на меня ледяной стеной, выбивая кислород из легких. Холодно. Гораздо холоднее, чем обычно бывает осенью, но на этот раз ветер отсутствует, оставляя день тихим и спокойным. Я собираюсь пересечь парк, когда мой телефон звонит. Проклятье. Может быть, я ошиблась. Может быть, Лейси не будет говорить, пока, не приду. Не понимаю, почему мое присутствие так важно. Я имею в виду, у нее есть Зет. Он был для нее всем в течение нескольких месяцев. Уже собираюсь ответить на звонок и сказать Пиппе, что Лейси придется довольствоваться ее братом, когда вижу номер.
Это номер другого штата. Я его не узнаю. У меня нет привычки отвечать на звонки с незнакомых номеров, но источник звонка на этот раз заставил меня нарушить правила. Возможно... только возможно…
— Алло?
На другом конце провода повисла пауза, а затем раздался веселый мужской голос:
— Как дела, док?
Меня пронзает дрожь. Сильная, яростная и неприятная.
— Какого черта тебе надо? — требую я.
Прекрасно знаю, кто это — человек, который, как я недавно узнала, женат на моей сестре. Подумала, что, возможно, это Алексис звонит мне, чтобы, не знаю, извиниться за все, через что она заставила меня, маму и папу пройти. Но нет. Это не она, а ее муж, разъезжающий на мотоцикле, покрытый татуировками и самодовольно ухмыляющийся.