— Сделал всё по максимуму, — через некоторое время глянул на меня ветеринар, — теперь только ждать. Вечером посмотрим.
Медсестра закрыла катетер и сняла со штатива опустевшую ёмкость.
— Артур, а что с ним? — выдавила я.
— Отравление. Скорее всего, каким-то сильнодействующим ядом.
— Боже, откуда? — растерянно сказала Галка, поднимаясь.
— А вы мышей, крыс не травили случайно?
— Артур, какие мыши? У нас котов полный дом! Да к нам ни один грызун даже по ошибке не зайдёт… Стоп, — вспомнила я. — Феде вчера одна припадочная кусок мяса подкинула!
— Но только он его не ел, — подхватила Галка, — он без команды даже из своей миски не ест.
— Девочки, если бы съел, мы бы уже большую яму копали, — Артур посмотрел на нас с сочувствием. — Возможно, лизнул. Будем надеяться, что обойдётся, но пока ничего прогнозировать не могу.
— Убью гадину! — вырвалось у меня с хрипом.
— Хорошо бы анализ сделать, мясо это на экспертизу куда-нибудь отвезти. Рит, и оставляй его, наверное, здесь на несколько дней.
— Ты что? Я с ума сойду! Лучше мы ещё раз позже приедем.
— Опасно, мало ли. Оставляй, спокойней будет.
— Нет, не могу, вдруг он подумает, что я его бросила…
— Тогда оставайся вместе с ним, если хочешь.
— Хочу, — не раздумывая, согласилась я.
— О’кей, так уж и быть, уступлю вам свою супружескую спальню. Всё равно она мне пока не нужна, меня вот как раз на днях бросили, — Артур еле заметно усмехнулся.
Усмешка была понятна мне одной, я была в курсе, что парень не мог дождаться, когда это произойдёт.
— Галь, ты пока с ним побудь, а я быстро за вещами смотаюсь. И где это мясо долбанное? Попрошу Добромира с анализом помочь. Боже, коты! — подхватилась я, сердце бешено заколотилось.
— Не дёргайся, я его в пакет засунула и в ведро мусорное кинула, в тумбу никто не залезет, — успокоила Галка. — Да и дверь на кухню закрыта.
«Интересно, случится у меня от всего этого какой-нибудь инфаркт или бог милует?» — пробормотала я про себя, заводя машину.
Глава 29. Всеобщий бардак
Вот так я на все три дня дарованного отпуска зависла в доме ветеринара.
Женька, узнав о том, что произошло, разумеется, сразу отказался от притязаний на мою персону, более того, скрепя сердце, пообещал накинуть отпускных деньков в случае надобности.
К счастью, не потребовалось. К вечеру Феде стало чуть лучше, хотя он всё ещё был очень слаб, а уже на третьи сутки с большой долей уверенности можно было сказать, что кризис миновал.
Мясо стараниями Добромира отправилось в лабораторию, но быстрый результат из-за повышенной загруженности ему не обещали. Да мне он и не был слишком нужен, чуйка подсказывала: это она. И если удар по черепу Вани и поджог его дома я могла хоть как-то оправдать личной обидой, непреднамеренностью, а то и списать на какой-нибудь аффект, то последнее деяние представлялось мне тем самым абсолютным злом. Теперь, когда Федька оказался между жизнью и смертью, последние остатки моей лояльности улетучились.
Я смотрела на вытянутые лапки-валеночки любимого существа, в глаза, полные смертельной тоски, и первым моим желанием было придушить эту гадину собственными руками.
Не знаю, смогла бы я сделать подобное или нет… в голове был полный раздрай. С одной стороны, я понимала коварную суть жестокости, порождающую ответную жестокость, с другой… — чувствовала, что добру нельзя оставаться пассивным, иначе никогда ничего не изменится! Зло будет продолжать наступать, пока не уничтожит всё…
Поздним вечером, убаюкав собаку, я осторожно прикрыла дверь и прошла на кухню, где Артур в одиночестве пил чай. Очередной ненормированный суматошный день был позади, девочки-помощницы отпущены домой, и он мог наконец спокойно вздохнуть. А тут я со своими тревогами.
Артур испытывал ко мне стойкую симпатию, и, к своему стыду, я этим частенько беззастенчиво пользовалась. Интересно, всё останется так же, когда он узнает, что я замуж выхожу? Да, наверное. Не те у нас отношения, чтобы что-то поменялось.