— Возможно, — кивнул он.
— А ты уверен, что человеку это понравится?
— Не уверен. Но это неважно. Дальше — это уже будет его выбор.
— Ладно, это хоть и не однозначный, но довольно простой вопрос. Давай к убийствам вернёмся. Ты вот любишь всех оправдывать, попробуй мне маньяка-убийцу оправдать, а я с удовольствием послушаю.
— Да нет, оправдывать я никого не стану, — вздохнул он. — Но, с другой стороны, как я уже говорил, человек может сделать только тот выбор, до которого дорос.
— А знаешь, ты прав. Только не в этом. Мне вот сейчас такая мысль пришла, что действительно во многом Создатель виноват. Если он, конечно, вообще есть, а не всё это как-то само собой спонтанно возникло. По-моему, вся проблема в том, что в основу этого мира пищевая цепочка заложена. Ведь он фактически на убийствах построен! И что делать, если и тигра голодного жалко, и косулю? Ты понимаешь, что живя во всём в этом, большинство вообще никогда ни до чего хорошего не «дорастёт»? Само мироустройство не позволит!
Савва слегка нахмурился, задумчиво посмотрел в окно, перевёл взгляд обратно на меня.
— Любопытная мысль… надо подумать.
Он встряхнул головой, попрощался со мной и пошёл работать, а я, поразмыслив немного, решила съездить к Ване в больницу.
Глава 11. Претенденты на мой «крест»
В палату я, правда, прошла далеко не сразу. Сидела в вестибюле и думала, что и как сказать свалившемуся на мою голову прозаику. После разговора с Саввой я прониклась некоторой ответственностью за чужую судьбу и сейчас пыталась определить, как же лучше поступить.
Стоит ли вообще что-то говорить? Может быть, лучше повременить? Дождаться, когда он выздоровеет и допишет этот свой дурацкий роман? Вдруг, он вообще его бросит, и окажется, что я опять напрасно расстроила человека.
А если принять во внимание, что об отмене конца света меня никто пока не уведомил, и в любую минуту для нас всех может всё закончиться, так и вовсе глупо получается. Может, пусть уж лучше умрёт в счастливом неведении?
Настроение вновь окрасилось в мрачные тона, на душе было муторно и тревожно, и чтобы потянуть время, я решила позвонить любимому, спросить, когда же он наконец приедет.
Оказалось, нескоро…
— Солнышко, тут операция намечается сложная, просят помочь. Не то чтобы без меня гарантировано не справятся, но будет труднее, понимаешь?
Я понимала.
И не спрашивала, насколько это опасно. Знала.
— Я могу отказаться и уехать. Но дело действительно серьёзное… Подождёшь?
«Подожду».
— Я очень люблю тебя.
Виктор ещё долго говорил, как соскучился и как бы ему хотелось вернуться прямо сейчас… Что осталось потерпеть совсем немного, и больше мы никогда не расстанемся…
В ответ я прошептала что-то невнятное, еле сдерживая набежавшие слёзы.
— Ты мне не веришь?
«Нет, не тебе. В жизнь… Я гоню прочь тревожные мысли, но подсознательно всё равно продолжаю ждать катастрофы. Смотрю на людей, и мне кажется, нас уже ничто не спасёт. Я хочу, чтобы ты приехал! Ты говоришь, что мы больше никогда не расстанемся? А я всерьёз думаю, что мы никогда больше не увидимся…»
Но ничего подобного я, разумеется, говорить не стала, а вместо этого, встряхнувшись, бодренько произнесла в трубку:
— Ну что ты, милый, конечно, работай спокойно. Не волнуйся, я подожду. Только очень прошу, постарайся, пожалуйста, остаться в живых. Я тоже очень тебя люблю.
Наверное, и Савва, и Сашка сказали бы, что я и тут неправа, скрывая свои настоящие чувства. Но я знаю своего будущего мужа, и если Виктор считает, что сейчас он нужнее там, значит, это действительно важно.
— Несси, ты вернулась! — полоумный Иван подорвался с кровати и бронтозавром ринулся на меня.
Ну да, времени-то прилично прошло, и он уже далеко не лежачий больной.