– А-а, вы про ребят… Да, жалко их. Всех жалко. Вы лучше многих других можете понять, как мне тяжело нести эти потери!
– В данном случае я про вас.
Калашников побледнел.
– Кровь?
– Да. Она убьет вас. Я это видел.
– Ну… я знал, на что шел. Вы же меня предупреждали… И сколько мне осталось?
– Месяц. Максимум – полтора, если способности использовать не будете. Иначе сгорите за пару недель. В общем, успеете устроиться на новом месте и попрощаться с семьей. У вас деньги есть?
– Да, я прихватил из дома.
– Только наличные. Никаких карточек! И машину эту бросьте в ближайшем же населенном пункте, а лучше не доезжая – по ней вас найдут.
Он улыбнулся:
– Обижаете, Михаил!
Усмехнулся и я. В самом деле, вздумал учить скрываться полковника ФСБ! Смешно…
– Да, вот еще что, – спохватился я. – Степану позвоните. Во-первых, узнайте у него, как там все с Ларисой… Мне потом сообщение скинете, вот мой номер… А во-вторых, вам самому наверняка может понадобиться его помощь… и семье вашей тоже.
Он серьезно кивнул, забрал бумажку с номером и сказал:
– Все сделаю, не сомневайтесь… Вы сами-то сейчас куда?
– Обратно. У меня там еще дела.
– Носкевич? – догадался он.
– Носкевич. Ему никто из нас ничего не обещал.
– Послушайте, а может…
– Не может. Это мое дело, Глеб Александрович, уж простите.
– Ладно. – Он развел руками. – Тогда, видимо, будем прощаться.
Мы пожали друг другу руки, и тут к нам подбежала Надя.
– Папа, папа, там этот дяденька в себя пришел!
Я усмехнулся:
– Ну, вот и нашатырь не понадобился.
Когда мы подошли к машине, Сердитых сидел на заднем сиденье и ошалело озирался. Ольга Петровна на всякий случай стояла в стороне.
– Где мы? – спросил полковник, увидев меня.
– В лесу. – Ответ изобиловал информативностью. – Вылезайте, приехали.
– В смысле?
– В смысле – дальше машина едет без вас.