— Кого — его?
— Ну, этого мутанта.
Прохор почувствовал себя неуютно. Похоже, у них с Лолой была разная информация по поводу Буки. И он решил не спешить с откровенностью. Мало ли какие еще новости обрушатся на его бедную голову.
— Только со спины, — соврал он. — Человек как человек. С чего вы решили, что он мутант?
— А ты вышел с ним на контакт? — вкрадчиво спросил Принц.
— Нет, — снова солгал Прохор. — Я прицелился в него — и потерял сознание.
— Так я и думал, — кивнул Принц. — Никто не может его убить. Думаю, потому, что он не человек. И возможности у него не человеческие.
С этим трудно было спорить, Бука действительно обладал сверхъестественными возможностями. Не исключено, он действительно был мутантом. Только это слово как-то коробило слух,
— А почему его вообще хотят убить, раз уж эта охота оказалась настоящей?
— Мы не знаем этого, — признался Принц. — Похоже, какие-то внутренние разборки самих «мусорщиков». И они хотят провернуть устранение своего врага руками безмозглых геймеров.
— Просто завалить его трупами, — заметила Лола.
А Принц поднял указательный палец, словно вспомнил кое-что важное:
— Кстати, уже в процессе твоего эпохального рейда у меня возникла интересная мысль: если у «мусорщиков» есть такой сильный враг — почему бы не сделать его своим союзником? Кем бы он ни был, этот мутант, ведь враг моего врага — мой друг. Как ты считаешь?
— Не знаю, — процедил Прохор. — Меня же просто вырубило. И очнулся я уже без нейрофона.
— Уникальный случай, — заметила Лола. — До этого все, у кого сгорал нейрофон, просто умирали. Ты везунчик, парень.
— А вы хотели бы, чтобы я тоже умер? — огрызнулся Прохор.
Просто не хотелось первым встречным рассказывать о том, как его выходил странный парень по имени Бука. Надо еще присмотреться к этим ребятам — что это за «сопротивление», почему они «неохваченные», и самому решить, что делать с этой информацией.
— Как раз напротив, — примирительно сказал Принц. — Мы очень рады, что ты выжил. Неплохо было бы, чтобы тебя осмотрели наши медики. Надо понять, как ты избавился от нейрофона. Жаль, ты не вышел на контакт с этим мутантом. Очень жаль.
Прохор напрягся: ему показало, что Принц знает куда больше, чем говорит. Чтобы перевести тему, Прохор спросил:
— Я одно не понял, если вы все, как утверждаете, не охвачены нейросетью — как вы вообще можете следить за игроками, общаться с ними?
— Да, это непросто. Но ты сейчас сам все увидишь.
Принц толкнул безликую, грубо покрашенную дверь в конце коридора. Они вошли в темную кладовку, заваленную всяким хламом — швабрами, ведрами, емкостями с химикатами. Прохор недоуменно поглядел на Принца и Лолу. Лола прикрыла за собой дверь — и тут же обшарпанная стена перед ними отъехала в сторону вместе с полками, загруженными бутылками с моющими средствами и старыми тряпками.
За дверью открылось пространство, залитое ярким светом энергосберегающих ламп.
— Добро пожаловать на базу «Вирус»! — торжественно объявил Принц.
Только теперь становилось ясно: эти ребята подошли к делу основательно. Здесь, в секретном зале, притаившемся где-то в лабиринтах гигантского склада, было собрано немало знакомого и незнакомого оборудования, над которым напряженно колдовали около десятка людей, даже не обративших внимания на вошедших. Что-то, правда, показалось странным в мониторах и системных дисках, заполнивших зал. Но Прохор все еще не мог сообразить, что именно,
— Конечно, мы всего лишь часть сопротивления, — сказал Принц. — Наверняка есть еще какие-то группы неохваченных. Но мы предпочитаем не поддерживать с ними прямого контакта — в целях безопасности,
— Так, значит, здесь — все ваши? — спросил Прохор.
— Нет, конечно, — Лола покачала головой. — Здесь у нас штаб и группа электронной поддержки. Ударные группы разбросаны по городу — точно так же, маскируются под обычных работников обычных контор.
— Мы называем себя «группировка «Вирус», — пояснил Принц. — Как можно бороться со всесильным организмом, паразитирующим на человеческом обществе? Только изнутри этого самого организма, распространяясь, как вирус, который рано или поздно убьет врага.
— Или он нас, — хмуро добавила Лола. — А что? Надо быть реалистами.