— Твою ж ты мать. Далеко они?
— Метров триста сейчас от входа.
Прохоров метнулся в сторону туалета, где Разум и Игорь паковали пленников.
— Отбой, переодеваемся. Теперь мы местная охрана.
Пары минут хватило на то, чтобы сбросить облачение, еще несколько тревожных мгновений понадобилось на то, чтобы рассовать боекомплекты по углам и, привалив вход в женский туалет стремянкой, разместиться на позициях. Илья встал за пультом, устроив труп таким образом, что ни при каких обстоятельствах его нельзя было углядеть со стороны главного входа. Прятать мертвеца было уже поздно.
Одежда жала. Игорь, вставший рядом и придав лицу невозмутимый и чуть скучающий вид, тихо пожаловался.
— Ботинки жмут. Что они носят тут вообще? Тридцать шестой?
— Отставить ныть, — оборвал Илья лейтенанта, поправляя галстук. — Идут уже.
Разумовский, которому не подошел ни один из пиджаков, предпочел отсидеться в туалете, взяв с остальных обещание, что они никогда никому об этом не расскажут.
— Ну, меня же на смех поднимут, — стаскивая с себя треснувший на спине пиджак и отбрасывая его в угол, поделился Разумовский. — Я, почти меченосец, прячусь от маленьких азиатских туристов в женском ватерклозете. Позор!
Японцам явно понравилась претензия на монументальность. Они расхаживали по отполированной поверхности пола, щелкали фотоаппаратами, гомонили, создавая тот самый неповторимый шум уличного рынка. Прохоров стоял, наблюдая за всем этим балаганом, и совершенно не понимал их восторгов. Изначально здание планировали ставить ближе к центру, но администрация дала отбой, мотивируя это тем, что небоскреб будет уродовать вид на исторический центр города и портить всю картинку для отдыхающих и гостей северной столицы. После большого скандала место строительства было перенесено, однако проект остался таким же чужеродным и нелепым для Ильи, как, скажем, деревянный сруб с баней, появившийся вдруг посреди Манхеттена.
Делегация прошлась из конца в конец, снова послышался шум возбужденных голосов.
— Игорь, что они бормочут? — осторожно поинтересовался Илья у лейтенанта.
— Да, наверх хотят, на смотровую площадку, а гид и тот тип с потной лысиной, похоже, упираются. Я только японцев слышу, но они очень недовольны. Вот, гид пошел. Говорит, что сверху очень опасно сейчас, сильный ветер. Обещает показать завтра, а сегодня для всех банкет на теплоходе, и подарки в виде нейрофонов последнего поколения.
При этих словах гомон представителей страны восходящего солнца потерял агрессивность и перерос в доброжелательное бормотание. Азиатские коллеги были явно не дураки выпить и погулять на халяву.
Прикрытие сработало идеально. Прохоров и Зельдин не привлекли внимания земляков и японской делегации. К ним отнеслись как к предметам мебели, неотъемлемой части пейзажа, и только когда туристы почти вышли из здания, важный чинуша с редкими потными волосами на голове на секунду задержался, внимательно и с непониманием взглянув на Прохорова и силясь, видимо, вспомнить, где же он раньше видел этого парня. К счастью для себя, чиновник потерял интерес к обслуживающему персоналу и устремился вслед за партнерами. На лице его явственно читались алчность и восторг.
Обеденное время подходило к концу, и следовало поторопиться. Очень скоро здание вновь должно было наполниться гражданскими, что никак не способствовало успеху операции. Платонов оказался прав. Первые два пропуска, в том числе и тот, что сняли с мертвеца, не подошел, однако последний, принадлежавший молодому и подозрительному сотруднику службы безопасности комплекса, вписался в план идеально, и очень скоро новые строчки кода побежали по мониторам.
— Пять минут, — объявил админ. — Сложно с экрана печатать, сейчас клавиатуру подключу, и будет вам билет класса люкс к самой верхатуре.
Тройка бойцов напряженно ждала, когда же двери лифта сработают, а Зимин уже успел перетащить и спрятать за пультом оставшееся снаряжение.
Прохоров не планировал вступать в бой вот так, с порога. Он отчетливо понимал, что даже будь его группа натуральными суперменами, то все равно преобладающая сила противника не позволила бы им переть напролом. Часы над входом, такие же массивные и нелепо большие, как и все вокруг, готовы были уже указать на двенадцать часов. Жирная стрелка, отсчитывающая минуты, коснулась последнего своего рубежа. Двери лифта все так же оставались закрыты.
— Ну что там, — нетерпеливо приплясывал на месте Зельдин, с опаской поглядывая на двери холла. Большие, стеклянные, сквозь которые отлично просматривался, а заодно и мог простреливаться холл.
— Жди. — Прохоров хмурился, видя, как мелькают окна на мониторах пульта, бегут белые строчки на черном фоне, сыплется вал информации. В один момент вдруг все застыло, будто компьютер завис, и от этой мысли Илью прошиб холодный пот. Где-то позади звонко сработал зуммер, и под общий вздох облегчения двери лифта наконец распахнулись, гостеприимно пропуская бойцов внутрь.
— Грузимся. — Разумовский подхватил баул с оружием и первый бросился к лифту. За ним последовали Зельдин и позади, замыкая процессию, майор.
Двери закрылись плавно и неторопливо. Кабина пошла вверх так незаметно, что никто и не понял, когда началось движение, однако с каждым этажом скорость нарастала, и желудок предательски спазмировал. Лампочки на панели, над кнопками, слившись в сплошной столбик, стремительно неслись от нуля и до бесконечности, тревога пульсировала в венах. Состояние боевой паники, предшествующей катастрофе, все это слилось в одном молчаливом броске вверх. Дверь открылась. Никого.
Прохоров приготовился к худшему, поправил бейдж на пиджаке и шагнул в коридор. В ноздри ударил запах жженой изоляции. Неясный свет от нескольких ламп под потолком выдирал из темноты единственное светлое пятно. Тут же имелся пост охраны, стол и стул, совершенно типовые, офисные, из тех, что на сдачу достались, однако само место было пусто.
На столе стояла кружка с остатками кофе, покосившаяся настольная лампа придавила основанием страницы журнала с кроссвордами. Толстый журнал, в котором, видимо, записывали всех прибывших на этаж, был аккуратно раскрыт на нужной странице, разлинованной от руки. Людей на этаже не было.
— Бред какой-то. — Зельдин прислушался, силясь расслышать хоть что-то. По сведениям Платонова, на этаже было человек сорок трешеров, точнее, по компьютеру числилось, что здесь прошли четыре десятка бойцов мусорщиков.
— Парни, я вас больше не вижу, — вдруг раздался слабый голос в рации. Ни дроном, ни с камер, ни по системе. Меня кто-то блокирует.
— Надо же, какая неожиданность, — скривился майор и начал распаковывать свою сумку со снаряжением. Пиджак полетел в сторону, вместо него грудь и спину прикрыл бронежилет. Несколько гранат на пояс, Калашников, вперед, только вперед.
Создавалось впечатление, что тройку уже ждали. Весь этаж, от одного конца коридора в другой, был совершенно пуст. Приветливо распахнутые двери пожарной лестницы вызывали опаску, но несколько лестничных пролетов наверх тоже были пусты, и только откуда-то сверху, если напрячь слух, доносился странный звук, больше похожий на удар молота по наковальне. Уверенно и монотонно, бум-бум-бум.