Пусть уж высшие силы решают, кого минует железный или каменный обломок, а кого нет. Повезет и не зацепит – появится время выдернуть «стечкин» и начать панихиду с танцами. Не повезет – смерть в любом случае будет менее болезненной, чем от прорастающих сквозь органы и ткани отростков «ведьминого гнезда».
Но панихиду с танцами – в самом прямом смысле с танцами – начал не я со взрывчаткой и «стечкиным». И не Дракула с гранатами. И не Тигренок с папашей, неведомо где застрявшие.
Начал Наг-Каа.
Сначала я не понял, что Наг обращается ко мне – негромкое шипение оказалось практически не модулированным.
Кое-как все-таки разобрал:
– Ш-ш-штой х-хде ш-ш-штоиш-ш-ш-шь, ш-ш-ш-шакрой х-х-хлаза…
Наивный… Его аномальный эффект – «Танец Каа» – был мне хорошо знаком, я сам проводил серию опытов. Это не суггестия в чистом ее виде – мысли Наг, танцуя, не внушает, он вгоняет зрителей своего танца в некий ступор, в паралич, делает легкой добычей. Причем работает не только видеоряд танца, но и некие колебания, возникающие при нем (зажмурившись или отвернувшись, эффект можно ослабить, но полностью от него не спасешься).
Беда в том, что на кроликов и прочих существ со схожей нервной организацией Наг действует без осечек. А люди вполне способны противостоять его гипнозу… Тем более такие, как звероловы, – они настороже, на взводе, готовы к любым неприятным сюрпризам. Не сработает… Придется-таки взрывать мост.
Все шло к тому… Жукер уже покинул ковчег, присоединился к Дракуле, стоявшему под прицелом двух автоматов. На борту осталась только Зайка, сейчас на берег выгонят и ее, а от отца и Тигренка до сих пор ни слуху ни духу…
Между прочим, тот из «шестерок», что ходил с помповушкой, бочком, аккуратно придвигался к Нагу. Наверняка готовился всадить в самого опасного из зверолюдей пару-тройку шприцев с обездвиживающим снадобьем. Этим танцевальный номер Каа и закончится вместо аплодисментов и цветов исполнителю.
В общем, глаза я не закрыл, решив, что Наг-Каа свои силы переоценивает. И видел, как легко, даже изящно скользнуло вперед бревнообразное тело человека-змея, как свилось в двойную спираль, как распрямилось и тут же вновь свернулось в фигуру, не имеющую названия, но знакомую мне по давним опытам… Маленькие и слабосильные руки Нага были сейчас плотно прижаты к корпусу, человеческого в его облике почти не осталось: гигантская змея танцевала свой танец.
Дальше началось непонятное.
Тело и мозг начали тяжелеть, наливаться свинцом, я резко тряхнул головой, зная, что это поможет, развеет дурман…
Не развеяло. Голова даже не дернулась. Руки безвольно повисли плетьми. Я рванулся изо всех сил, но ни одна мышца не шевельнулась… А потом желание рваться куда-то и что-то делать исчезло само собой. Хотелось лишь одного: стоять и любоваться танцем змеи.
Чем оцепеневший, одеревеневший Питер Пэн и занимался… Что делали в то же время остальные зрители, я не знал, не видел, абсолютно ими не интересовался. Весь мир сжался, сузился до небольшой утоптанной площадки нашего бивака. И остался в этом крохотном мирке единственный обитатель – танцующий удав. И не было отсюда выхода, и уходить не хотелось.
Выстрел раздался где-то невообразимо далеко, в другой галактике, и не имел никакого значения, непонятный и никому не интересный звук…
Однако как пуля ударила в шкуру Нага, я разглядел прекрасно.
Шестой? – подумала какая-то далекая и чужая часть моего сознания, но я ничего не понял: какой шестой? шестой кто?
Танец сбился с ритма – и тут надломилось вызванное им наваждение. Крохотный уютный мирок пошел трещинами и рассыпался.
Все завертелось и замелькало.
Хвост Нага, словно чудовищная плеть, хлещет по Бурбону.
Зверолов отлетает в сторону. Его «хеклер-кох» – в другую.
Я рву «стечкин» из кобуры.
Громадная туша, похожая на взбесившуюся резиновую колонну, атакует следующего противника. Это парень с помповушкой. Выстрелить он не успевает.
Дракула наклоняется. В ступне он и впрямь принес гранату. Сейчас хватает ее. И не видит, как вскидывает ствол зверолов, стоящий за его спиной.
«Стечкин» грохочет очередью. Не понимаю, когда успел перевести его на автоматический огонь.
Пистолет прыгает и дергается в руке. Часть очереди уходит «в молоко». Но пара пуль зацепляет того зверолова, что норовил нашпиговать свинцом Дракулу. Его намерения резко меняются: вцепившись двумя руками в живот, падает на колени. Потом валится на бок. Отвоевался.
У другого – того, что с помповушкой, – видна только голова. Все остальное скрыто кольцами Нага. Рот «шестерки» широко распахнут. Но крика не слышно. Зато хорошо слышен громкий треск костей. Из распахнутого рта хлещет струя неправдоподобно алой крови.
Мне некогда наблюдать за агонией… Еще один противник – лицо его мне знакомо, но имя в памяти не всплыло, – оказался тертым калачом. Укрылся за гранитной тумбой парапета, два моих выстрела лишь выбили из нее каменную крошку…
Соображаю, что не знаю, сколько патронов осталось в АПС. Один? Два? Три? Зря шарахнул очередью, не считая выстрелы…