– Аликс, подожди. Как насчет того, чтобы позволить мне угостить тебя ужином сегодня вечером? Мы можем поговорить о старых временах, наверстать упущенное.
Я подозреваю, что мои волосы встали дыбом, когда я яростно набросилась на Ника. Мой гнев и боль наконец достигли точки невозврата.
– Старые времена? Послушай меня, ты, ублюдок. Единственное, чего я хочу – это забыть о твоем существовании. И если тебе это недостаточно ясно, позволь мне объяснить это по буквам. Я никогда не буду ужинать с тобой. Я не только не хочу «наверстывать упущенное», мне наплевать, чем ты занимался все это время. Другими словами, оставь меня в покое!
«Дженна гордилась бы мной», – подумала я немного истерично.
Теперь я уж точно не реагировала как бесстрастный робот.
Кровь отхлынула от лица Ника, а глаза бедного Кенни стали размером с обеденные тарелки.
– Кенни, ты здесь главный, – прорычала я, хватая свою сумочку из-под прилавка. – Я уезжаю пораньше.
Но я уже забыла, каким упрямым и решительным может быть Ник. Он догнал меня, когда я подошла к «шевроле» и схватил за руку. По всей парковке посетители останавливались, чтобы посмотреть, что происходит.
Его глаза сузились, когда он посмотрел на меня.
– Не хочешь рассказать мне, что все это значит?
– И не подумаю, – я изо всех сил пыталась снова завладеть своей рукой, но мужчина держал ее крепко, но нежно.
– За последние пятнадцать лет я много думал о том, о чем нам нужно поговорить.
– Ну, я не хочу с тобой разговаривать.
Боже. Я говорила как избалованный четырехлетний ребенок, и ситуация быстро ухудшалась. Я должна была уйти от него.
– Пожалуйста, отпусти меня.
Ник поколебался, потом отпустил мою руку. Но не отступил. Вместо этого он обхватил мою щеку одной рукой, его большой палец ласкал кожу на моей шее.
– Я скучал по тебе, Крошка. Я не знаю, почему ты ненавидишь меня, но я собираюсь это выяснить и не собираюсь оставлять тебя одну. Я вернулся домой, думая, что ты счастлива в браке с Хью, но даже тогда я надеялся, что мы, по крайней мере, останемся друзьями.
– О, так вот кем мы были? Друзьями? – я отпрянула от него, забралась в «шевроле» и захлопнула дверцу. – Знаешь что, Ник? Возможно, это единственная правдивая вещь, которую ты мне когда-либо говорил. А знаешь еще кое-что? Мне не нужны такие друзья, как ты, – я завела машину и переключила передачу. – Передай от меня привет Линдси, – рявкнула я, когда машина рванулась назад с парковки.
Просто чудо, что я никого не сбила. Когда я оглянулась на магазин, Ник стоял там и смотрел, как я уезжаю, его руки были сжаты в кулаки.
«Получи, придурок», – подумала я.
Морганвилль сильно изменился со времен моего детства. Старый универсальный магазин был превращен в супермаркет, скамейки, которые когда-то занимали старики за долгой беседой, исчезли с центрального тротуара. Однокомнатную дощатую почтовую контору с шаткими ступеньками выволокли на середину поля, где она одиноко стояла, с каждым годом приходя все в большее запустение. Новое здание представляло собой современное кирпичное здание на главной улице, а на старом месте теперь располагались парикмахерская и прачечная.
Вместо гравия, по которому я когда-то бегала босиком, улицы были вымощены булыжником, а мэрия была перенесена в новое здание с большим количеством офисных помещений, старое пустовало и использовалось только для собраний пожилых граждан. У светофора, который был установлен на шоссе, на углу справа располагался магазин товаров первой необходимости, а то, что когда-то было автозаправочной станцией Хокинса слева, теперь было магазином автозапчастей. Но на этот раз, проезжая через город, я не заметила никаких изменений. Мое зрение затуманивал гнев.
К тому времени, как я добралась до дома, меня уже трясло. Что, черт возьми, со мной не так? Я никогда так не реагировала, никогда. В последний раз я потеряла контроль над своим темпераментом в ту ночь в «Burger Zone», и я решила, что опьянение было довольно хорошим оправданием для того эпизода.
На этот раз у меня не было оправданий. Я сделала именно то, что обещала себе не делать. Позволила Нику добраться до меня. Он должен быть довольно глупым, чтобы не понять, что я чувствовала к Линдси после того приступа, который я закатила, а Ник никогда не был глупым.
Достав из бумажника фотографию Кэти, я свернулась калачиком на кровати и провела пальцем по ее крошечному личику. Это была моя последняя фотография, одна из немногих, которые я держала при себе.
– Твой отец вернулся, детка, – прошептала я. – И у тебя есть брат. О, Кэти, он так похож на тебя, что мне больно смотреть на него. Но ты не волнуйся. У нас все будет просто замечательно, я обещаю. Мне все равно, как Ник меня разозлит, он никогда не узнает о тебе. Ник не заслуживает этого знать. Только не после того, как он нас бросил. Только не после того, как позволил тебе умереть.
Зазвонил телефон, но я проигнорировала его. Я была слишком занята ремонтом трещины, которую Ник проделал в моих стенах, чтобы с кем-то разговаривать. Кирпичик за кирпичиком я укрепляла каждую секцию, заставляя себя вспомнить, почему я ненавижу его, почему я не могу пройти через это снова.
Это заняло у меня больше часа, но, когда все закончилось, я была спокойна и хладнокровна, уверена, что ничто больше не будет угрожать моей эмоциональной стабильности. Особенно Ник.
Знаменитые последние слова или предчувствие? Потому что Ник имел в виду именно это, когда сказал, что не оставит меня в покое.
Глава 13