– Бухой. Не видишь, что ли?
Дозорный втянул носом окружающий Гулливера спиртной «аромат» и брезгливо поморщился:
– Вот люди! По туннелям и трезвому-то опасно ходить, а они нажираются!
– И не говори, – поддержала стражника Гончая и, дернув коротыша за руку, сердито добавила: – Иди уже! Горе ты мое.
Он послушно засеменил следом, часовые остались на месте. Девушка облегченно выдохнула: прошли!
Как и на любой радиальной станции, граничащей с Кольцом, на Октябрьской было полно народу. Шум, гам, суета, кто местный, кто пришлый – не разберешь. Заметив свободный пятачок возле одной из поддерживающих свод колонн, Гончая протолкалась туда и усадила своего спутника на пол. Вид Гулливер имел неважный – осунувшееся, будто исхудавшее лицо, запавшие глаза.
– Устал я чего-то, – прошептал он. – И плечо еще разболелось. Глянь, чего там. И дай еще хлебнуть.
Девушка протянула ему фляжку с самогоном и, пока он пил, расстегнула куртку и обнажила его раненое плечо. Сквозь наложенную повязку сочилась кровь.
– Вот зараза, – выругался Гулливер, покосившись на пропитавшиеся кровью бинты, – рана открылась. Говорил же лепиле: аккуратней зашивай.
– Тебя надо перевязать. Я найду врача, – предложила Гончая.
Голос ее прозвучал ровно, хотя сдержать его оказалось непросто, потому что, в отличие от своего спутника, она разглядела то, чего он не заметил, – просвечивающую сквозь кожу темную сетку кровеносных сосудов вокруг раны, похожую на кружева паутины или клубок черных щупалец!
– Я с тобой, – ответил Гулливер. Но ему было не до поисков и, поднявшись на ноги, он снова опустился на пол.
Когда Гончая вернулась к нему с молодой врачихой, которую чуть ли не силой вытащила из лазарета, проводник сидел в прежней позе с закрытыми глазами. В первый миг она даже подумала, что он умер. Но тот был жив. Стоило врачихе коснуться его раненого плеча, он открыл глаза и скривился от боли.
– Болит? – спросила женщина.
– Жжет.
Размотав бинты, врачиха сняла повязку – под ней открылась гноящаяся рана. Она больше не походила на царапину, скорее – на укус! Женщина внимательно осмотрела ее и озабоченно нахмурилась.
– Заражение, да? – шепотом, чтобы не услышал Гулливер, спросила Гончая.
Но та не торопилась отвечать.
– Давно его подстрелили?
– Часа три назад.
Врачиха нахмурилась еще больше.
– Тогда это не заражение. При обычном заражении симптомы так быстро не проявляются.
– А что же?
– Отравление.
– Отравление от пули? – не поверила Гончая.
Женщина пожала плечами.
– Может, и от пули. Мало ли сейчас всяких ядов? Хотя я не слышала, чтобы кто-нибудь пули ядом обрабатывал… А его точно никто не кусал?
– Точно, – Гончая кивнула. «Не считая присосавшейся к ране призрачной твари со множеством щупалец!» – Что надо делать? Как ему помочь?
Врачиха выразительно посмотрела на нее и понесла обычный бред, какой, наверное, говорила всем своим пациентам без исключения:
– Покой, хорошее питание, побольше жидкости…