По телу Гончей пробежала дрожь.
– Какое имя? – шепотом спросил она.
– Ад!
Больше самопровозглашенный режиссер ничего не сказал, только всхлипывал и лил слезы. Гончая дождалась, когда он выплачется, потом заставила его одеться, отобрала платежные расписки и сказала:
– Мне плевать, что тебе привиделось, я хочу найти свою дочь. И я ее найду, а ты мне поможешь! Сейчас проведешь на Киевскую и найдешь там дрезину, чтобы мы с Майкой могли уехать. Мне все равно, как ты это сделаешь: купишь, украдешь или отберешь силой, но к нашему возвращению дрезина должна быть полностью готова – заправлена соляркой и загружена всем необходимым. Все ясно?
Тот кивнул.
– И еще, – продолжала Гончая. – Мне нужна наличность – патроны. Сколько у тебя есть?
Стратег неуклюже повернулся, приподнял край смятого покрывала и вытащил оттуда увесистую противогазную сумку, в которой, судя по перестуку, хранился не противогаз, а патроны. Заглянув в брезентовый чехол, Гончая убедилась в верности своей догадки. Баул тянул минимум на сотню пулек, их как раз должно было хватить, чтобы расплатиться с Лолой.
Театральный медпункт располагался в служебных помещениях за станционной платформой, подальше от сцены и артистических уборных, чтобы больные своим жалким видом не портили царящую в театре и за кулисами атмосферу непрекращающегося разгула. Стратег поначалу не хотел туда идти, но после того как Гончая подняла его с постели и вытолкала за дверь, безропотно повиновался.
Толстая Жанна курила на пороге своего кабинета. Поверх белого халата, в котором она появилась в Лолиной гримерке, врачиха натянула прозрачный полиэтиленовый фартук. И на халате, и на фартуке Гончая заметила свежие пятна крови. Сама Жанна, похоже, не обращала на это внимания.
– Эти трое тоже ко мне? – спросила она, указав дымящейся папиросой на вяло плетущуюся мужскую троицу.
По ее расслабленной позе и по тому, как она произнесла последние слова, Гончая поняла, что со Стратегом и его телохранителями женщина не знакома. Понятно, не ее это был уровень.
– От похмелья есть что-нибудь, толстуха? – спросил дюжий охранник, о башку которого Гончая недавно разбила бутылку.
Жанна на «толстуху» не обиделась. Она безошибочно определила, кто из троих мужчин страдает похмельем, но, заглянув в расширенные зрачки Стратега, сказала:
– Это не похмелье, а наркотическая интоксикация. Без прокапывания ее не снять. Ты чем наширялся, красавчик? – Не получив ответа, она усмехнулась и добавила: – Ну, капельниц у меня все равно нет. Могу предложить воды, но лучше – мясной бульон, да пожирнее.
Стратег презрительно скривился и, пошарив в карманах, выгреб оттуда целый ворох своих таблеток. Половина тут же просыпалась на пол, но он, видимо, все-таки нашел, что искал, распечатал упаковку, в которой Гончая узнала рекомендованный им универсальный антидот, и сунул в рот продолговатую желтую пилюлю.
Пока он разыскивал антидот, Жанна с неожиданным для ее комплекции проворством присела на корточки и, забыв про зажатую в зубах папиросу, с изумлением стала перебирать разноцветные картонные коробочки и пластиковые флаконы.
– Это что, те самые «кремлевские таблетки»? Откуда такое богатство?
– От верблюда, – ответил Стратег. Его голос больше не дрожал. В такое трудно было поверить, но, похоже, антидот уже начал действовать.
– Возьми, что тебе нужно. Пригодится, – предложила врачихе Гончая.
Но та только замотала головой.
– Нет уж, спасибо.
– Почему?
– Потому что за любую из этих коробок меня тут же зарежут.
Гончая пожала плечами, собрала отвергнутые Жанной лекарства и рассовала по карманам своей толстовки.
– Самой-то не страшно? – спросила врачиха. – Впрочем, ты всегда была отчаянной.
Девушка кивнула и подумала: «Это верно. Только для того, чтобы найти и вызволить Майку, одной храбрости мало, особенно если собственная жизнь зависит от этих лекарств».
– Как мой друг? – спросила она.
– Нормально. Раны я ему почистила, осколки костей достала, швы наложила. Сейчас лежит, сил набирается. Интересный мужичок, от внутренней «анестезии» отказался, пулек тебе сэкономил.
– Как он себя чувствует? – повторила свой вопрос Гончая.