Клинок с хлюпом и хрустом впился в шею. Зебра стиснула зубы и схватилась за него, силясь удержать стремительно вытекающую жизнь.
– Нет!
Еж молча опустился на колено и бил, разбрызгивая кровь, пока не отделил голову от тела. Отфутболил ее с крыши и лишь тогда с облегчением выдохнул.
– Говорят, отрубленная башка змеи может укусить. А это… – он пнул подрагивающий труп, – хуже любой гадюки.
Кроха спешно отвернулась, чтобы не вырвало.
– Как сама, Микроб?
Она не ответила, борясь с лезущим наружу желудком.
– Ну и славно. Идем, солнце не ждет.
Спутники шли через длинные ряды могил. Южное кладбище – одно из самых больших в Самаре. После жуткой схватки оказаться среди бескрайнего поля крестов и надгробий – та еще радость. Но Еж посчитал этот путь удобным и безопасным.
Впрочем, не так страшны были кресты, как выступающие из сугробов черные плиты с фотографиями усопших в полный рост. Увидь такое в темноте – и разрыв сердца обеспечен. Даже днем в компании бывалого сталкера Кроха чувствовала себя крайне неуютно под взглядами мертвецов. Казалось, как ни поверни голову, под каким углом ни глянь на них, мертвые глаза неотрывно следят за тобой.
В них не было ни капли укора или злобы. Наоборот, безутешные родичи выбирали добрые и красивые снимки. Отчего казалось, что умершие много лет назад люди радуются приходу незваных гостей. И приглашают погулять среди их последних пристанищ, почтить их память и остаться здесь подольше. Желательно – навсегда.
Громадный Купол вдали придавал кладбищу потусторонний блеск своим тусклым сиянием. Серебристые лучи искрились на снегу и мраморе, отчего все вокруг источало холодный призрачный свет.
– Так что случилось с Псиной? – неожиданно спросил Егор.
– Упал, – поежившись, буркнула Арина. – И умер.
– Ого, – проводник свистнул. – Твоя работа?
– Нет! Я же не то, что некоторые.
– Жаль, – в его голосе читалась неподдельная досада. – Почти начал тебя уважать.
– За что? За убийство? – сердито спросила девушка.
– За то, что перестала быть наивной дурочкой. Хотя бы ненадолго. Но, похоже, для горбатого есть лишь одно лекарство, – бродяга похлопал по косому надгробию.
– Ты о себе? – Кроха хмыкнула. – Не спорю.
– В том числе. Вот только мой горб исправят нескоро. А ты давно бы сдохла, не будь кое-кого рядом.
– Ты тоже.
Сталкер рассмеялся.
– Конечно. Давно бы пропал без тебя. И как только жил все эти годы?
– Вот-вот. Как только не лопнул от спеси и самомнения.
– Увы, мне это чуждо. Просто знаю себе цену.
– Лучше бы знал сострадание.
– А зачем? – искренне удивился он.
– Действительно! Неужели не понимаешь, что все люди разные? Есть Ежи, а есть Арины. Есть Зебры, а есть Псины. Одни исправимы, другие – нет. Но это не повод решать все вопросы топором!
– Какая же ты глупая…