– Спустись да обыщи.
Зебра вскинула винтовку.
– Стойте!
Кроха встала перед Ежом и широко развела руки.
– Малыш, – тихая устало усмехнулась. – Ты же понимаешь, что заслоняешь эту мразь лишь до груди?
– Хватит! – неожиданно громко крикнула беглянка. И, устыдившись своей дерзости, примирительно добавила: – Пожалуйста.
– Жень, отпусти ее, и продолжим.
– Ее? – челнок дернул плечом и завертел башкой, как собака, заметившая пролетевшую над ней муху. – Он сказал «ее»?
– Заткнись! Алекс, уведи малявку. Она не при делах.
– Еще как при делах! – Арина топнула ножкой. С вытянутыми руками, в безразмерной химзе и розовых сапожках, девушка напоминала огородное пугало. Вот только смеяться над ней никто не спешил. – Егор – мой друг, и я не позволю…
– Ради всех богов, заканчивайте этот спектакль! – крикнул добытчик. – Дайте нам попрощаться – и делайте то, зачем пришли.
Женщина вздохнула.
– И когда ты стал таким сентиментальным?
– Перед смертью все меняются. Полминутки, лады?
Еж стиснул обмякшую спутницу в объятиях. Напряженные взгляды палачей кололи со всех сторон ледяными копьями. Прощаться под пристальными взорами было столь же неприятно, как заниматься сексом на виду у всей станции. И то, и другое слишком интимно, чтобы выставлять напоказ. Особенно тому, кто отродясь не позволял себе нежностей. Парень злобно зыркнул на крышу и спросил:
– Очень интересно? Можешь не пялиться, а? Считай это последним желанием.
– Господи… – Зебра отлипла от окуляра. – Еще немного – и станет жалко тебя убивать.
– Вот и не убивайте! Еж – хороший! Он спас меня и поделился шоколадкой. А еще…
– Правда? – притворно удивилась снайпер. – Как мило! А моих братьев порубил на кусочки. Наверное, шоколадкой не хотел делиться.
– И что?! Его смерть их воскресит?
– Нет. Но мне станет легче.
– Уверена?!
– Малыш, не позорься, – Еж опустился на колено и еще крепче прижал Арину к груди. – Будь выше этого.
– Но… – она всхлипнула.
– Тише, тише. Не реви. Особенно перед врагом. Жить надо достойно, а уходить – еще достойнее.
– Еж, я…
Ладонь хитрой змейкой заползла в карман и сжала рукоятку.
– Лежи и не двигайся.
Мощный толчок опрокинул Кроху на спину. Затылок обожгло, в глазах потемнело. Пистолетик сухо выкашлял магазин. Четыре пули попали точно в цели, пятая вдребезги разнесла прицел. В ответ цельнометаллический желудь прошил воротник плаща и впился в борт вертолета. Тим открыл огонь, но сталкер успел перекатиться в кабину и спрятаться за листом брони. Пули застучали по обшивке, одна срикошетила и просвистела над головой беглянки. Она дернулась и ткнулась гудящей макушкой во что-то холодное и твердое.
– Егор, лови!