– Еж, не дури, – с нотками сочувствия и тревоги сказал Пахом. – Совсем сбрендил.
Девушка фыркнула.
– Хочет сдохнуть – поможем. Нам не сложно. Мы же не сраные хиппи.
– Расскажете про тайник Савве – и сдохнете сами на очередной войнушке. Раньше вам везло, но так долго везти не будет. Берите по стволу – и до дому.
– Хрена с два!
– И правда, Еж! Мы же станем богачами! Героями! Прославимся на все метро! Не чуди.
Они смотрели на меня, а я смотрел на их спусковые крючки. И как только Кобра потянулась к скобе, без раздумий и сожалений выхватил обрезы. Бахнуло так, что с потолка посыпалась пыль. Упали все трое, но лишь я – на колени.
В плече – дробь, в бедре – пули. Перевязавшись и вколов обезболивающее, заложил заряд и побрел восвояси, подбрасывая на ладони детонатор. Как вылез из норы – не помню. Помню, дрогнуло под ногами, и с шелестом осела земля, подняв в воздух густой клуб пепла.
Схрон стал могилой для жадных и охочих до чужой крови людей.
Правильно ли я поступил?
Да. Безусловно.
Сожалею ли об этом?
Еще как. Но иначе было нельзя.
А эту тайну заберу в свою могилу.
Но не сегодня.
Не сегодня…
Ирина Бакулина
Красное на черном
Тьма, нависшая над развалинами, была очень голодной. Сначала трогать людей она не решалась, но потом все же вспучила синюшный нарыв с кровавыми прожилками.
– Погоди-ка, – женщина в камуфляже сняла с плеча помповик. Тоненькая девочка лет семи остановилась рядом и сунула руки в карманы изодранных джинсов.
Когда нарыв с тихим хлопком вскрылся, оттуда шагнул гигантский секач. Цокали по асфальту копыта, блестели серпы верхних и кинжалы нижних клыков, щетинились костяные иглы на холке. Заметив людей, зверь прижал уши, раззявил пасть и хрипло, надсадно завизжал.
Женщина всадила пулю в шею твари и передернула затвор. Девочка одобрительно шмыгнула носом.
Секач, остановленный в начале рывка, ткнулся длинным рылом в землю, вспоров слой бетонной пыли и подняв клубы тьмы. Из пасти вывалился раздвоенный язык и густым потоком хлынула кровь.
– Вот так, – женщина вернула помповик на плечо. – Легче, малышка?
– Немножко, – в черных глазах с горящими зрачками-рубинами мелькнула насмешка. – А как ты убиваешь злых людей?
Секундное молчание.
– С сожалением. Мало ли почему они стали злыми…
– Мало ли, много ли, – передразнила девочка.
Тьма подмигнула кровавыми сполохами и сплюнула склизкий протуберанец, который шлепнулся у самых ног женщины…
…сознание тяжело, надрывно заворочалось, словно букашка в капле смолы, и, наконец, вырвалось из сна, рявкнув чумным ирбисом. Капли пота холодили верхнюю губу и виски, а в жилке на лбу билась горячая кровь – бум-бум, беги-бей, бум-бум, бей-убей!
Давненько не приходило мое alter ego – девочка, во взгляде которой стынет черный лед и горят рубины.