На улице было довольно прохладно. Иногда, когда у Ифи была бессонница, она любила сидеть на крыше, закутавшись в большую тёплую вязаную кофту, пить горячее какао с маршмеллоу и глядеть на звёзды. Её этому научила мама, которая со своей слишком наивной верой в людей и слишком яркой улыбкой даровала счастье и тепло даже в самые страшные моменты жизни Инфинити.
Ведь мама всегда жила внутри, около её сердца.
Девушка шумно втянула носом прохладный воздух ночи ранней осени, непрерывно глядя на созвездие Ориона. Оно было самым любимым. Самым прекрасным и самым далёким. Оно грело давно израненную душу.
Вокруг светился ночной город. Ифи нравилось жить посреди шумного мегаполиса, который ночью превращался в пустынное место, ведь в это время суток тут едва ли проезжала хотя бы одна машина. Её кафетерий словно напомнил о том, что нужно остановиться, выпить чашечку тёплого чая и насладиться парочкой минут прекрасной, невероятной жизни.
— Бессонница? — Тихий вопрос с украдкой прозвучал за спиной, заставляя Тайм испуганно дёрнуться и взглянуть на владельца голоса.
— Трудно уснуть, когда твой шанс сгорел в камине, — безразлично ответила девушка, отпивая какао. Пятый хмыкнул, невольно качая головой.
— Ваня?
— Клаус, — исправила предположение давнего знакомого Ифи, а после отпила какао, что так любезно приготовил Сэмми. — Он пришёл ко мне со словами: «Водка — самое лучшее лекарство».
— Узнаю братца, — поджал губы в тонкую линию Пятый.
Он угрюмо усмехнулся. Медленно подходя к парапету, он раздумывал лишь над тем, что его сюда привело. Чувство вины или отголоски прошлого? Впрочем, ответ был не так важен, как то, что старая знакомая была разбита и её съедали ужасные мысли.
— Давно здесь не был. Забыл, как это красиво. — Ладони крепко сжали железное ограждение, спасающее от падения, а карие зеницы исследовали сверкающую различными огнями даль. — Сколько лет прошло с тех пор? Десять?
— Почти пятнадцать, — хрипло ответила Ифи, уставшим взглядом смотря на Пятого. — Удивительно, как быстро летит время, — тоскливо хохотнула она.
Пятый медленно обернулся, облокотился бёдрами об ограждение и устремил внимательный взгляд на старую знакомую, что слишком грустно потягивала какао с чашки.
— Можно личный вопрос? — с украдкой спросил он. Тайм задорно хохотнула.
— Неужели есть то, что ты обо мне не знаешь?
— Я ничего о тебе не знаю, — серьёзно ответил Пятый, устремляя взгляд себе под ноги. Инфинити сдавленно сглотнула, понимая, что он был невероятно прав. — Порой мне кажется, что ты знаешь то, чего не знаю я, и это невероятно…
— …бесит? — мягко усмехнулась она.
— Пугает, — твёрдым тоном ответил парень. — Всех пугает неизвестность.
— Ты прав, — опуская глаза в пол, с тяжёлым вздохом подтвердила Инфинити. — Так что ты хотел спросить?
Пятый поднял взгляд вверх, куда-то в звёздное небо, и приподнял уголки губ в едва заметной улыбке. Слишком прекрасная атмосфера для глупых разговоров о вечности и вселенной. Хотя романтики ведь и восхваляют такие ночи откровений, когда былые враги могут открыться друг другу?
— Зачем тебе «Полотно Судьбы»?
Карие глаза украдкой взглянули на девушку, замотанную в тёплую кофту. Она излучала некую детскую тоску и усталость от всего этого мира. Невероятно милая и невероятно… лживая. Обычная Инфинити Тайм.
Девушка неосознанно дёрнулась, переводя взгляд с термокружки на парня, а после грустно улыбнулась, вспоминая единственную причину — мамину улыбку, которую она в последний раз видела, когда ей было одиннадцать. Мечта вновь увидеть маму, обнять её и сказать в миллионный раз, что она её любит, завладела здравым смыслом. Инфинити невероятно хотела вновь ощутить семейное тепло.
— Я хочу переписать судьбу одного человека, — честно ответила Тайм, нервно отводя пальчиком ободок термокружки. — Я хочу, чтобы моя мама была жива… — Пятый нахмурил брови, с некими огоньками сочувствия в глазах смотря на девушку. — Мне надоело просыпаться и понимать, что я одна… Что у меня нет семьи и людей, которые просто так ждут моего прихода, невероятно этому радуются, пусть и не показывают этого… — Приятные, но в то же время болезненные картинки начали мелькать перед глазами, а руки сами по себе невольно начали сжиматься в крохотные кулачки. — Я одинока, Пятый, — с неким нервным хмыканьем взглянула она на парня, поджимая губы. — Практически всю свою жизнь.
Паренёк нервно сглотнул, понимая, что невольный комок сочувствия и обеспокоенности стал посреди горла. Медленно он подошёл к Тайм, расфокусировав свой взгляд на сверкающем огнями горизонте. Её профиль идеально вписывался в этот пейзаж. Такая грустная, забытая людьми и судьбой, одинокая девушка, не знающая ничего другого, кроме как четыре стенки кафетерия, оберегающего её от врагов.
Пятый поймал себя на том, что левый уголок его губ взлетел в лёгкой усмешке. Мигом нацепив серьёзное выражение лица, он прочистил горло, тем самым привлекая к себе внимание.
— Не в моём стиле что-то обещать, но…
— Не становись слишком сентиментальным, Пятый, — грустно усмехнулась Тайм, искоса взглянув на рядом стоящего. Он добродушно хмыкнул и аккуратно присел слева, задевая своим коленом колено девушки. — Ты совсем не такой.
— Да? — приподнял парень уголок губ. — А какой? — В серьёзном тоне Харгривза слышались нотки вызова.
Ифи гипнотизировала шоколадно-молочную жидкость в своём стакане, пытаясь избавиться от ужасного чувства боли и терзаний, что преследовали уже третий день, ровно с того момента, когда Пятый вновь вошёл в её жизнь.