— Меня вырубили, я не видела, куда она… — Номер Три начала осматриваться в поисках вещицы, но резко заткнулась, видя усмехающегося Реджинальда Харгривза.
— Это ищете? — в его руке был тот самый фолиант. Он стоял у камина с не очень доброй улыбкой, выжидая их дальнейшие действия. Медленно к отцу начала подходить раненная «Академия Спэрроу». — За то, что вы убили мою дочь, вы никогда не получите эту книгу.
Все словно в замедленной съёмке наблюдали за тем, как его рука бросила фолиант в огонь, языки пламени которого тут же вспыхнули ярче, пожирая единственный билет домой. Пятый как-то нервно дёрнул губой, не веря, что это и вправду происходило.
— А теперь уходите, пока я вам даю шанс, но можете быть уверены, что это не последняя наша встреча.
Все злобно сцепили челюсти, и Лютер едва ли успел придержать Диего за плечо, чтобы тот не набросился на отца, пусть и не из их вселенной. Повесив голову, они поспешили к выходу, интенсивно раздумывая над тем, что можно было сделать в их ситуации. Пятый, который шёл самым последним, невольно задержался, взглянув на Реджинальда из-за плеча.
— Смотри, чтобы следующая не стала последней, — спокойным тоном предупредил он.
— Эти слова ты можешь передать Инфинити, — кривая усмешка озарила его лицо. — С каждым новым разом использования силы она только больше угасает. Кто знает, кто на неё нападет?
Пятый сдавленно сглотнул, злобно рыкнув, а после мило улыбнулся.
— Кто знает, кто её будет защищать?
Отсалютовав двумя пальцами, парень поспешил прочь, отгоняя мысли беспокойства о Тайм. Чёрт, она ведь пожертвовала своим сознанием ради них. Глупая маразматичка.
***
— Аккуратней, — шикнула Эллисон, когда Лютер, который нёс на руках бессознательную Инфинити, задел её головой дверной проём. — Пятый, закрывай дверь.
— Не беспокойся, это нейтральная территория, — вытирая кровь со лба, безразлично ответил он.
— Что случилось?
Словно из-под земли вырос Сэмми, тот жгучий барменишка, который бесил лишь своим присутствием. Он обеспокоенно, даже испуганно глядел на начальницу, не подающую никаких признаков жизни. Харгривзы остановились словно вкопанные, не зная, что отвечать ему. И знал ли он вообще об «их» мире?
— Что с Ифи? — Испанец, не обращая особого внимания на семейку, приложил два пальца к шее, нащупывая вену и проверяя, был ли пульс.
— Не твоего ума дело. Не переживай, скоро она придёт в себя, — раздражённо отрезал Пятый, выходя немного вперёд, но Ваня, положив ему на плечо руку, невольно мотнула головой.
— Она потеряла сознание, сможешь о ней позаботиться? Отнеси в комнату, а после мы с Эллисон её осмотрим, — спокойно попросила Номер Семь, уверенно кивая Лютеру, чтобы тот отдал девушку. Пронзительный взгляд Пятого она упорно игнорировала.
— Конечно, Ифи со мной в безопасности, — бегло кивнул он, аккуратно подхватывая Тайм на руки и идя на второй этаж под внимательные взгляды.
Медленно этот испанишка скрылся из виду, после чего Харгривзы заняли привычные места у бара. Эллисон встала на место бармена, хозяйничая и наливая то, что им хотелось. Все молчали, ведь понимали свой провал.
Книга сгорела.
Как сгорел и их шанс вернуться домой.
Чудесно, блин.
Лютер потирал костяшки левой руки, понимая, что в этот раз неплохо так приложился к лицу того Микуса. Диего вытирал тряпкой для полировки бокалов свой окровавленный нож, а Ваня нервно кусала нижнюю губу, понимая, что грёбаная книга и вправду сгорела в грёбаном камине. Лишь Пятый молчаливо стоял у входа, держа руки в карманах шортиков.
— Что мы будем делать? Книга сгорела, и шанс найти грёбаное полотно вместе с ней. — Диего раздражённо ударил кулаком по столешнице, а после тяжело вздохнул.
— Ничего. Мы придумаем новый план, или же попытаемся переубедить Инфинити изменить условия, — пытаясь не поддаваться эмоциям, ответила Эллисон. — А ты что думаешь, Пятый?
Паренёк дёрнулся, глядя на родственников, а после криво усмехнулся, исчезая и появляясь на барном стуле, протягивая руку к кофейнику и наливая себе напиток.
— Она не сделает этого, потому что ей нужна эта мифическая хреновина.
— С чего ты взял?
Лютер глупо моргнул, привлекая внимание. Пятый аккуратно повернул голову к брату и мило улыбнулся, пытаясь вложить в эту улыбку всю невинность, на которую был только способен. Его невероятно раздражала вся эта атмосфера.