Чужой для всех. Книга 1.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

&nbspПервым заговорил Михаил, устав от тягостной тишины. Заговорил сильным молодым басом, нервно, с волнением.— Мы не дощли, мама. Дорогу на Пропойск перерезали немецкие танки. Мы еле ушли с тех мест. Там идут страшные бои. Когда убегали по полю, началась бомбежка. Мы не успели добежать до березняка, чтобы спрятаться, как разорвалась бомба, — у Миши задрожали губы. Вера всхлипнула, а за тем заплакала. — Когда мы поднялись,— сдавленно продолжил Миша,— Витю Самойленко разорвало. Это очень страшно! Мама!— От воспоминаний по щеке юноши побежала слеза,— а Лену Гурович ранило в руку... — Миша вскочил, сжал зубы и стал нервно ходить по дому, шмыгая носом. Сделал несколько жадных глотков воды, снова заговорил, но уже более твердым голосом.

&nbsp— Это случилась, не доходя два километра до Васькович. Мы видели, мама, как отступали наши солдаты. Это ужас! Они просто бежали в панике. Отдельные были без оружия.... Как же так, мама? Где наша хваленая Красная Армия? Немцы бомбили всю дорогу. Столько погибло беженцев: стариков, детей, женщин. Если бы ты видела! Повозки, машины, техника — все брошено. Хоть бы один ястребок появился! Только белые кресты. Мы с Верой еле убежали. И вот мы здесь.— Миша вновь присел на лавку, хмуро склонил голову.

&nbspМать сидела и тихо слушала рассказ сына. Ей было уже известно от дядьки Касьяна обо всем, что творилось в округе. В Пропойск ворвались немцы. В Искани, Хотовне, было много красноармейцев. Стояли пушки. Готовились к сражению. Сердцем Акулина надеялась, что дети успеют уйти, не останутся в оккупации. Но вышло худшее. Она не знала, как быть. Она была в нервном ступоре.

&nbsp-Мама? Что ты молчишь? Мама!— Миша дотронулся до ее руки. Тебе плохо? Акулина открыла глаза. Было темно. Она не видела очертания детей.

&nbsp— Тебе плохо, мама?— еще раз переспросил Михаил.

&nbsp— Мне уже лучше. Вы поели?...

&nbsp— Не беспокойся, мамочка, мы поели, — Вера гладила мать по спине.

&nbsp— Что вы будете делать, дети?

&nbsp— Пока, не знаю, — задумался Миша. — Мы стоим в глуши. Все что на магистралях — занято немцами. У Сельца, говорили, шел бой. Разбит наш батальон. День, два и фашисты ворвутся в Поляниновичи. Думаю, тебя, мама, девочек — не тронут. Я буду прятаться. Там посмотрим. Если что? В партизаны пойду. — Миша смотрел на Акулину уставшими, серьезными глазами. Лицо сосредоточенное, волевое. dd> &nbspАкулина слушала первенца, соглашалась. Как тут не согласишься? Миша единственный мужчина в доме: умный, красивый, сильный. На нем вся семья два года держится. А ведь ему — девятнадцать. Не сгорел бы где по молодости, уж больно горяч. -Пусть будет так, как ты решил, Мишенька. dd> &nbspАкулина изнеможенно, опираясь о руку сына, поднялась с табуретки. Тяжело вздохнула. Перекрестила детей:-Сохрани вас, Бог! Идите спать. Я помолюсь.

&nbsp Светлый облик Божей матери тянул к иконе. Она зажгла свечу и коленопреклонно стала молиться.

&nbsp

&nbsp

&nbsp Глава 5

&nbsp

&nbsp19 июля 1941 года. Поселок Поляниновичи. Гомельская область. Беларусь.

&nbsp

&nbsp

&nbspТа, та, та, та, та, та, — длинная, шелестящая пулеметная очередь разрывает утреннюю тишину белорусской деревни. Пули свистят, в щепки разбивают прутья заборов, изгородей. Иссекается листва, сучья деревьев. Свинцовые осы жалят насквозь стекла окон. Шумно осыпаясь, они наводят ужас и страх на людей.

&nbsp Слышится приближающийся трескуче-монотонный вой мотоциклов 'Цундап'. Несколько немецких экипажей моторизованной роты непрошено врываются на главную улицу села Поляниновичи.

&nbsp Взбудораженный поселок тревожно лает, кудахчет, мычит. Редкие селяне, кто был в это время на улице, моментально рассыпаются по дворам.

&nbsp В ответ на протяжное тявканье немецкого пулемета, одиноко рявкнула откуда то из-за дома невысокого калибра танковая пушка. Неуверенно, коротко огрызнулся и пулемет Дегтярева...

&nbsp Было семь утра. Миша к этому времени проснулся, обливался во дворе холодной водой.

&nbspСвежий воздух, наполненный ароматами луговых трав и цветов, ласкает его худощавое, мускулистое тело. Весело чирикают воробьи, склевывая найденные очистки от картофеля. Миша фыркает от удовольствия, получая небывалый заряд бодрости и энергии. Он наслаждался радостью жизни, домашним покоем. Его душа, истерзанная, испытаниями в ходе перехода на Пропойск, благоговейно вбирала в себя деревенские звуки, краски и запахи. Тягостное, вчерашнее настроение, усталость быстро испарялись, словно дрожащие на листьях капельки росы под лучами июльского солнца. Рядом находится мать. Она с умилением смотрит на первенца, готова по первой команде подать льняной рушник. В сарае приветственно мычит Полинушка, почуяв силу и восторг, молодого хозяина.

&nbsp — Эх, мама, какая красота!— воскликнул Михаил, закончив умываться. Мать подала сыну льняное отбеленное полотенце. Улыбаясь, покряхтывая, юноша стал усиленно им растираться. Васильковые глаза горят. Мышцы вздулись, вот-вот кожа лопнет. Но не успел закончить утренние процедуры Михаил, как эхом докатился начавшийся невдалеке бой. Миша вздрогнул, быстро отдал матери рушник. Лицо исказилось злой решительностью, гневом.

&nbsp— Вот и пришли, гады... Стремительно наступают фашисты. Мама, надо уходить.

&nbs -Что, уже? — проговорила мать, схватилась за голову. В глазах боль и тревога за сына.

&nbsp-Да, мама. Стреляют в Поляниновичах. Мне надо уходить. Собери еду в мешок, не забудь положить соли. Я убегаю.

&nbsp— Сейчас, Мишенька, сейчас, — засуетилась Акулина. Но тут до нее дошло, что кругом немцы, а Михаил уходит. — А ты куда убегаешь, сынок?

&nbsp-Мама, потом расскажу, быстрее делай, что я тебя говорю. — Миша скорым шагом направился к дому, чуть не сбив на пороге Веру.

&nbsp-Миша, стреляют?— на Михаила в упор смотрели большие, проникновенные, небесного цвета глаза. В них не было страха. Но не было решительности и злости, что сестра прочла в глазах брата.