А затем.
Что-то заворочалось внутри Клэр, оно давило на стенки её живота, словно гелий внутри воздушного шарика: какое-то чувство. Но она не могла дать ему название. Это оглушительная радость или гложущий страх?
Софи здесь. В Огнеграде. Вдали от Плетёного Корня.
Вопросы наводнили голову Клэр. Все они шумно галдели, все они требовали ответов. Но только один вопрос она могла задать первым. Клэр высвободилась из объятий Софи и посмотрела на свою старшую сестру:
– Почему ты меня преследуешь?!
Софи удивлённо заморгала:
– Я… Что?
И штука внутри живота Клэр принялась распирать его с удвоенной силой. Она выжимала её желудок, словно мокрую тряпку. И Клэр вдруг поняла, что это была не радость или страх. Это была злость.
– Почему ты меня преследуешь? – повторила Клэр, скрещивая руки на груди. – Я же сказала, что справлюсь сама! Я же велела тебе остаться в Плетёном Корне. Почему ты не веришь в меня? Ты никогда меня не слушаешь!
– Клэр, я…
– Ты не должна рисковать! – Теперь она перешла на крик, не обращая внимания на ошеломлённые лица Сены и Нэта. Ей было всё равно. Она знала только одно: нужно сделать так, чтобы Софи поняла, что ей нужно себя поберечь. – Я с этим справлюсь, Софи! Я не хочу, чтобы ты что-то делала за меня! Ты не…
– Клэр! – произнесла Софи, кладя ладони на плечи Клэр и их сжимая. – Угомонись! Мы тебя не преследуем. Я знаю, что ты справишься со всем сама. Мы здесь из-за единорога!
– Я… Что? – Теперь пришёл черёд Клэр заморгать от удивления.
– Из-за единорога! – повторила Софи. – Того самого, из камня. Он в ловушке! – Она говорила быстро, очевидно пытаясь произнести слова прежде, чем Клэр оправится от изумления и снова примется кричать. – В ту ночь, когда ты ушла, мне приснился сон… точнее, нечто большее чем просто сон. Послание от единорога.
Странная смесь благоговения и беспокойства нахлынула на Клэр, смывая её злость и оставляя только невероятное заявление Софи: послание от единорога.
– Что? – Клэр задышала опять. – Ты… ты разговаривала с единорогом? Где он?
Теперь, когда стало ясно, что Клэр закончила с криками, Софи отпустила её плечи.
– Вроде того. Мы видим одинаковые сны, – сказала она, бросая взгляд на двух взрослых кователей. Софи старалась говорить тихо, и Клэр поняла, что она пытается сохранить в тайне своё постепенное превращение. – Я могу видеть его сны, а он может видеть мои. Он не то чтобы говорит. Скорее делится со мной тем, что помнит и чувствует: тем, что он чувствует запертый в разных предметах – они всё время разные. – Она повысила голос обратно до обычной громкости и продолжила: – Иногда это металл, иногда – нити, или камень, или корни. Поэтому я думаю, его поймала одна из гильдий, вот только точно не знаю, какая именно.
– Хотя у нас есть кое-какие предположения! – заговорил Нэт.
Софи кивнула и подняла четыре пальца:
– Мы знаем, что это не самоцветчики, поскольку мы с тобой, Клэр, были в Горнопристанище и точно услышали бы об этом. – Она опустила один палец. – И это не земледельцы. Мы только что провели пару дней в Лозе, самой большой деревне земледельцев, но нашли там только несколько лепестков львиного зева и набрели на гадкую сторожевую розу. – Клэр увидела через плечо Софи, как Нэт закатал рукав своей туники и показал руку. Кожа мальчика была усыпана чёрными и синими пятнами вперемешку с болячками размером с уколы от шипов. – Так что, – продолжила Софи, держа теперь поднятыми всего два пальца, – оставались только кователи и прядильщики. До Огнеграда нам было ближе. К тому же раз кователи объявили Эстелл войну, нам показалось разумным, что это они прячут единорога (чтобы устроить с его помощью внезапное нападение или что-то вроде того). Мы пробрались в Огнеград и отправились в его сокровищницу, но затем…
– Но затем это летучее недоразумение всё испортило! – продолжила за неё Сена, сердито глядя куда-то выше головы Клэр. Клэр проследила за взглядом ковательницы. В ответ на неё с любопытством посмотрела химера, сидевшая наверху высокой пустой полки. Голова и крылья у неё были как у сороки, а тело, хвост и мощные лапы – как у львёнка.
– Что это такое? – спросил Терний голосом Ковало.
– Грифин! – с гордостью объявил Нэт, бросаясь к Клэр, чтобы её обнять. – Мы с Сеной смастерили его, следуя инструкциям кое-каких журналов из мастерской родителей Сены. Он наполовину лев, наполовину сорока. Мы думали, он поможет нам отыскать единорога, поскольку сорокам хорошо удаётся находить блестящие вещи, но он оказался немного… рассеянным.
Сена фыркнула:
– Это ещё мягко сказано. Нет, нет, нет, Грифин!
Но было слишком поздно. Маленькая химера уже вспорхнула с полки и полетела прямо к волосам Сены. Через секунду медное создание опустилось на плечо ковательницы и шустро обмотало вокруг себя её длинную рыжую косу, после чего закрыло глаза. По всей видимости, Грифин свил гнездо и собирался вздремнуть.
Губы Софи дрогнули в улыбке, а Сена насупилась.
– Сена ему нравится больше всех, – объяснила Софи. – Она спасла ему жизнь.
У Клэр голова шла кругом. Всего минуту назад она думала, что Серп собирается её убить, а теперь она невероятным образом очутилась рядом со своей сестрой, и Нэтом, и Сеной. И она узнала волшебную, чудесную новость о том, что последний единорог, единорог, которого она призвала из камня, единорог, который запустил превращение её сестры, жив.