— Ну да — во время селя пострадало больше сотни человек.
— Ну, нужно — берите. Что с Тишковым? — нет, верных ленинцев с дороги не сбить.
— Перелом ноги. Перелом ключицы. Вызвали по его просьбе доктора Илизарова из Кургана. Общее состояние — нормальное. Немного обезвожен. Сейчас прокапаем, подлечим. Не переживайте. Как вас? Товарищ Фурченко? — а глаза хитрые, азиатские. Знает же, как звать, и кто такая. Ещё недавно ведь членом Политбюро была.
— Ладно, доктор. Извините за бесцеремонное вторжение. Ничья. Можно мне повидать Петра Мироновича? — сдулась. — И стакан водички, а то тоже будет обезвоживание.
— Конечно. У меня обход через десять минут. Возьму вас с собой. Всех пострадавших посмотрим.
— А может, его нужно самолётом в Кремлёвскую больницу? — жадно выхлебала поданный стакан с тёплой водой из графина. Гадость. И пахнет больницей. Хлорку, что ли, сыплют вёдрами в воду эту?
— Ваше право. Не советую. Илизаров сюда, Тишков туда — так и не встретятся.
— Смешной вы. И нянечка с чисто русским языком — смешная.
— Бувинур — медсестра.
— Пойдёмте уже! — вскочила со стула Фурцева.
— Конечно. Обход в одиннадцать. Через восемь минут и пойдём.
— Р-р-р…
Событие восьмое
Девушка у врача.
— Доктор, вы можете сделать мне ноги от ушей?
— Можно попробовать. Пришить вам уши к ягодицам?
Болеть хорошо. Лежишь себе весь белый (в бинтах же!) на белой простынке, и белой простынкой же укрыт. Хорошо — не с головой. Люди в белых халатах вокруг тебя ходють. В белые журналы чего-то там пишуть. Посмотрють в белый потолок и попишуть. Ещё белое полотенце на голове. Мокрое. Холодное. Вместо аспирина — ну ладно, вместе с аспирином.
Болеть хорошо. Больным быть плохо. На Пётра целый бульдозер рухнул. Одна лепёшка осталась бы, не оттащи они помост. А так пустяком отделался: раздроблена кость — как тут правильно? В правой голени? На правой голени? Кирдык ноге. Даже ампутировать предлагали чуть ниже колена.
— Хрен вам, дорогие товарищи доктора, за воротник, и крапивы в штаны. Лечите. Чего нужно? Антибиотики из-за границы? Сейчас самолёт пошлём. Чего ещё? Стоп! Можно пригласить на консультацию доктора Илизарова. Кто такой? Куда звонить? Плохо-то как всё. А! Вот! Министром спорта в немецкой республике — Брумель. Он вас с ним свяжет. Туда тоже самолёт, и телефон мне, чтобы за границу звонить.
Первым дозвонился до Бика.
— Марсель привет.
— О, Петья, живой! Мне радио сказаль — пропаль совсем. Все новостьи — враки.
— Чуть побитый. Марсель, я пошлю самолёт в Париж. Купи много хороших и дорогих антибиотиков, и кондиционеров штук тридцать. Тепло тут в больнице.
— Корошо. Что ещё, говорий! — забубнили, прикрыв рукой трубку.
— Потом всё. Как у тёзки дела? — в прошлый раз звонил, малыш простыл. Испанка ходит по Европе, скоро и до СССР доберётся. Много людей умрёт. Нужно чего-то придумать.
— Уже лучше. О, Петья, Шик завоньял.
— Чего? Одеколон выпустил? — голова как ватой набита. Температура. Воспаление идёт.
— Ньет. Завоньял. Издохнит.
— Умер? Так он вроде давно умер.
— Ти плохой рускознай! — смеётся там.