В общем, на парня скоро нацепили синюю шерстяную жилетку с огромной надписью «ВОЛОНТЁР», и привели в вестибюль, где из знакомых, помимо Лены с Верой, были также все эти – ботан Семён, Ян с Аней, Морозов, ну и ещё Машка с Галкиным. И кучка волонтёров-ноунеймов.
Аня собрала всех в ряд и, похлопав в ладоши для концентрации внимания, громко заговорила:
– Короче так, ребят. У нас тут Жюль Верн настоящий будет, критик литературный, так что всё готовить по высшему разряду к Новому Году в срочном темпе будем. И пожалуйста, без косяков, тут уж никакие связи со Степановым не помогут.
В этот момент она поглядела на Блэквайтера, и остальные посмеялись.
Потом Аня, так толком ничего и не объяснив, стала распределять всем обязанности: кто-то на входе стоять, улыбаться с коробкой угощений в руках, кто-то столы двигать из столовой, а вот Блэквайтера вместе с Леной отправили во Дворец Культуры мишуру вешать.
Машка попыталась заговорить с Блэквайтером, узнать, как он(как, как, спать хотелось, ну и повеситься), но им не дал поговорить Галкин, сразу строго подозвавший девушку к себе.
Блондинка виновато посмотрела на Блэквайтера, извинилась и ушла.
«Да ничего, я уже привык».
Потом, во Дворце Культуры, он держал стремянку, а Лена развешивала мишуру к Новому Году; и тогда, подыхая от скуки, Блэквайтер решил спросить:
– Слушай, Лен, а что ещё за Жюль Верн, я так ничего и не понял.
– Писатель такой есть, – пошутила она и сама же посмеялась над своей шуткой.
– Понятно.
Да больно надо, не хочет, пусть не отвечает, он же по-нормальному спросил.
Но Лена всё же вскоре сжалилась над ним и объяснила:
– Ну в общем, есть такой очень жёсткий критик из популярной газеты, он под псевдонимом «Жюль Верн» работает, и работает он анонимно, мы даже лица его не знаем. Вот, очень-очень-очень случайно удалось узнать, что он в наш универ тайно прибудет, посмотреть какие-нибудь статьи из нашей газеты… если ему понравится, он может, захочет слить нашу университетскую газету со своей, и нам тогда грант выделят. Но это вообще-вообще невозможно, он уже так приезжал в другие универы в других городах, ему вообще ничего не понравилось. Это надо наверно гуру быть, чтоб его заинтересовать… а гуру таких не существует.
– Слушай, а может, мне тоже что-нибудь ему показать? Я целую кучу фанфиков написал, мне много говорили, что у меня прям талант к этому.
Лена рассмеялась, потом слезла со стремянки и сказала:
– Лёш, ты вот нормальный парень, но иногда такую чушь мелешь… ну кто в здравом уме станет твои фанфики читать?
Блэквайтеру стало обидно, и он сказал с вызовом:
– Я вообще-то на первом курсе даже несколько статей для универа по просьбе куратора написал. Щас я даже в переписках найду.
И действительно нашёл за несколько минут в телефоне, и показал Лене. Она почитала, усмехнулась и сказала:
– Тебе любой журналист в нашем универе после такого скажет, что у тебя шансов нет. Ну ты посмотри, никакого следования канонам, одна отсебятина, ты статью пишешь или книжку фэнтезийную? Не, писать нужно по строго установленным правилам.
И хоть вроде и пофиг, чего ему какой-то там критик, который настолько неоригинальный, что Жюль Верном назвался, но всё равно Блэквайтеру стало как-то не очень после такой колкости.
А Лена сказала:
– Ладно, я пойду ещё из спортзала мишуры принесу. Не нарубишь каких-нибудь дров за это время?
– Что ж я, по-твоему, совсем, что ли?
– Точно?
Блэквайтер неохотно кивнул, совсем обидевшийся, что в него настолько не верят.
И когда Лена сделала несколько шагов вперёд, он вдруг спохватился и крикнул ей вслед:
– Лен, а если вдруг этот ваш критик сюда придёт?