– А у меня тоже… знаешь, возможно, ты прав насчёт Галкина…
Машка помолчала немного, будто подбирая слова.
И Блэквайтер тоже не мог прервать её, потому что тоже слова не лезли в голову.
«Но почему такое чувство, будто я сейчас должен её прервать и сказать что-то очень важное? То, что изменит абсолютно всё?».
Он чувствовал, что у него сильно бьётся сердце.
А потом Машка продолжила:
– Знаешь, меня Морозов снова закидывает смсками. Я думаю, встретиться с ним, хотя бы всё обсудить…
– Ну что ж…
Блэквайтер подавил все свои странные и непонятные чувства, и, собрав всё своё мужество, поглядел блондинке в глаза, кивнул и сказал:
– Если ты считаешь, что так будет лучше, то не буду тебя останавливать.
А МОЖЕТ, Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ МЕНЯ ОСТАНОВИЛ?
Вот что за странная мысль пролетела у Машки в голове.
Она всё-таки встретилась с Морозовым – на балконе подъезда, где они когда-то бухали.
Там они глядели вниз, с высоты, на весь этот маленький городок, и курили… а может спрыгнуть, пролетело в голове у Роговой.
Морозов сказал ей:
– Я по тебе скучал всё это время.
Машка, мило улыбнувшись, посмотрела на него.
А он на неё.
(Вот, вот, кто мне наверняка нужен, а не этот Галкин, или… или…)
Морозов аккуратно взял её за руку и предложил:
– Полетели со мной. Отец меня отправляет в Швейцарию прямо в Новый Год. Свалим нахрен от них от всех.
– Ты серьёзно?
– Я с тобой всегда был серьёзен.
Машка отодвинулась от него.
Да уж, это точно было неожиданно.
«Улететь с парнем в Швейцарию… сбежать от проблем, сбежать вдруг ото всех… как по-волшебному звучит…»
– Послушай, – сказал Морозов, аккуратно дотронувшись ладонями до её щёк и вынудив поглядеть ему прямо в глаза, где бушевала страсть, – я допустил очень много ошибок в своей жизни, потому что… был слаб и нечестен с самим собой. Я думал, мне нужны такие девушки как Кристина, но на самом деле… мне было очень хорошо, когда ты была со мной. Ты только согласись, и мы свалим в Швейцарию. Да у моего отца столько денег, передо мной теперь столько возможностей открывается, что я вообще может сюда больше никогда не вернусь. И ты не вернёшься.
– А новогодний бал как же? А Галкин?
– Да к чёрту Галкина и бал… я же вижу, как тебе было с ним плохо. Он тварь, а не человек. А мы с тобой были счастливы, ведь да?
Морозов отпустил её и предложил: