Блэквайтер всё-таки донёс поднос до мойки, а потом они по инициативе Машки уселись подальше от всех на скамейке, и она принялась его успокаивать:
– Слушай, ты главное не переживай так, ты не виноват в том, что она…
Не хотела она, похоже, говорить всяких таких не очень слов.
– И откуда этот Иннокентий вообще взялся, – со злостью пробормотал себе под нос Блэквайтер.
– Да забей на него просто. Если… нужна будет поддержка, я всегда рядом.
– Спасибо.
Как-то это неловко после всего того, что между ними случилось… особенно учитывая, что после того случая они так нормально и не поговорили ни разу.
Машка решила спросить:
– Что делать собираешься? Ну, с Ларой?
– Не знаю. Даже не знаю, как нам вообще после такого говорить… мне теперь всегда, когда я буду на неё смотреть, будет представляться, как она там с этим Иннокентием чёртовым целуется.
– Хочешь, я с ней поговорю? Я бы ей с удовольствием щас всё высказала.
– Нет, я сам.
Хоть это и было тяжело, но да, он сам.
Не хватало ещё, чтобы Маша из-за него с Ларой ссорилась… нет уж, сам разберётся.
И Блэквайтер, извинившись перед подругой, сказал, что ему пора, и потащился в сторону коридоров, но когда проходил около раздевалки, там шла и Лара, только ему навстречу, и она сразу схватила его за руку, остановив тем самым, и сказала взволнованно:
– Лёш, подожди, давай поговорим пожалуйста…
– А о чём?
– Ну я ведь правда не хотела! – Захныкала девушка, – он просто так внезапно поцеловал меня.
– А тебе понравилось?
– Вот что мне понравится.
И Лара прислонила Блэквайтера к стене и начала страстно с ним целоваться.
«О да, надо ей почаще сосаться с другими парнями, более страстные у нас поцелуи выходят»
Потом, не прекращая целоваться, ребята добрались до находящейся рядом двери в мужскую раздевалку вбежали туда… огляделись, убеждаясь, что внутри никого и в ближайшее время никого не предвидится, и Лара, быстро схватив швабру, закрыла ею дверь.
Потом Блэквайтер прижал её к стене, как бы чувствуя, что вот, она его, она принадлежит ему и только ему, и они продолжали страстно целоваться, он ставил ей засосы на шее, и при этом расстёгивал её кардиган и рубашку…
И вдруг услышал над собой смех этого жирного уродца Иннокентия.
«Чё, после меня донашиваешь, лошара?» – И голосок его, да.
Ну и потом они уже, почти полностью раздетые, сидели с Ларой оба напряжённые на скамейке и смотрели куда-то вперёд, потому что друг на друга смотреть было стыдно.
(Потому что не встал у него)
ВСЁ ИЗ-ЗА ИННОКЕНТИЯ ЭТОГО ГРЁБАНОГО
Выдержав эту очень долгую паузу, Лара предположила подавленным голосом: