— Ну вы даёте. Блэквайтер, уж не ожидала от тебя такого, что ты начнёшь как дятел какой-то прыгать по колесу обозрения на такой высоте. Мне бы страшно было.
— Так и мне тоже, — спокойно ответил он, пытаясь сдержать желание рыгнуть после вина.
— Слушайте, а пойдёмте на крышу? Оттуда вид на город более интересный, к тому же покажу вам кое-что клёвое.
Мэри подмигнула Машке, из-за чего той совсем сильно захотелось пойти, и поднявшись, пригласила ребят в сторону деревянной лестницы наверх, на второй этаж.
Машка встала и сразу почувствовала, что хочет раскачиваться из стороны в сторону, но всё же, более-менее сохраняя дезориентацию в пространстве, направилась в сторону лестницы, поведя за собой Блэквайтера.
Ну и через три этажа ребята оказались таки на крыше с дивным запахом, где росли всякие цветы, в вазе стояли лилии(красиво…), по полу был расстелен мягкий ковёр, по которому приятно ходить, а на самом краю крыши стоял… телескоп.
— Ух ты, ну ни фига себе, — вырвалось у Машки, из-за чего она вынудила Мэри хохотнуть, — так ты у нас астроном?
— Если останетесь до вечера, сможете нормально на звёзды посмотреть, — лукаво улыбнулась Вершинина.
— А родители против не будут?
— Не будут, если вы не сможете с ними увидеться. А вы не сможете, если не умеете за долю секунды телепортироваться в Англию, где у них сейчас командировка.
В ответ Машка только хмыкнула, поняв, что они попали на полноценную частную тусу в мажорском доме.
«Ну что ж, я не против».
К вечеру ребята были уже совсем пьяные, но продержались до темноты, поскольку им было интересно поглядеть на звёзды — Машке никогда не доводилось вот так вот в нормальных условиях с реальным дорогим инструментом на них смотреть, хоть она всегда и хотела. Да и Блэквайтеру тоже не особо.
— Согласись, волшебство? — Тихо спросила у неё Мэри, когда Рогова начала пялиться через телескоп на ярко сияющие звёзды.
— Я бы даже не была уверена, что в мире есть нечто волшебнее.
Мэри легонько усмехнулась и подошла к небольшой скамеечке рядом с вазой с лилиями, уселась на неё и оттуда сказала:
— Мне очень нравится Петербург. Я побывала во многих красивых городах — Лондоне, там наркоманов много, кстати, Нью-Йорке, Париже, да я даже в Ирландии была – вот это реальная сказка… но всё равно Петербург мне нравится больше всех. Блэквайтеру вроде бы тоже, так ведь, Блэкви?
Блэквайтер, лежавший на спине на ковре и до этого момента молча пялившийся на звёздное небо, неохотно отозвался:
— Угу.
— Почему? — Сразу спросила Машка, почувствовавшая укол какой-то… ревности, что ли?
От того, что эти двое понимают что-то такое, чего она не понимает.
Да нет, это глупо. Чего ей друзей-то ревновать?
Мэри с улыбкой объяснила:
— Потому что Петербург — город мрачного волшебства. Он совсем не такой, как вся остальная Россия… может, даже, как весь остальной мир. В нём есть некие великие тайны, по сей день сокрытые от нас, простых людей, неспособных на что-то по-настоящему великое.
Машка оторвалась от телескопа, пытаясь в пьяненьком состоянии размышлять над её довольно умными для подбухнувшей девчонки словами, и перевела взгляд на лилии, на которые и засмотрелась.
Она вдруг вспомнила, как сказала Блэквайтеру, когда они были под действием Эй-фи: «Я больше всего на свете люблю лилии».
Мэри заметила, что она пялится на цветы, и с улыбкой спросила:
— Нравятся? Они и мои любимые. У нас, похоже, больше общего, чем ты думаешь.
Машка неуверенно пожала плечами. Она пока не знала этого наверняка.
А Вершинина продолжила: