Бухой, раскачиваясь, он стал подходить, и первой его заметила Маша, и сразу отвела взгляд от Блэквайтера.
Тот тоже обернулся к Морозову.
Ох, как сильно ему в тот момент хотелось втащить этому уроду!
А Морозов крикнул:
— Чё, всё о своём о женском шушукаетесь? Кстати, Блэквайтер, братан, ты не рассказывал Машке, как чуть не поспорил на неё?
— Что? – Вырвалось у Маши. Это был очень растерянный звук.
— Да, мы с ним хотели поспорить. В тот день, с тромбоном и ваще всей музыкальной группой в столовке. Типа как на вещь. Фу, как низко, а, Блэквайтер? Как мы могли-то? Или у тебя на Машеньку другие планы какие-то?
— Лёш, это…, – растерянно пролепетала Маша, совсем потерявшаяся, Блэквайтер обернулся к ней и испуганно на неё посмотрел, не в силах выдавить ни звука.
Маша словно озверела в тот момент и крикнула:
— Вы!... Да как вы могли-то! Вы два урода просто, отвалите от меня!
И оттолкнув Блэквайтера со своего пути, она зашагала в ту комнату, которая была свободна.
Блэквайтер со злостью посмотрел на Морозова.
— Я же сказал тебе, — прошипел тот, — не выберешься ты из френдзоны.
Тут Блэквайтер почувствовал максимальную ярость, и со злостью ударил Морозова кулаком по лицу, тот же схватил Блэквайтера за воротник, и они оба свалились и начали нелепо барахтаться на полу, пока их не разняли подбежавшие активисты.
— Ты чмошник! – Крикнул Павлик Морозов Блэквайтеру вслед, когда тот с разбитой губой начал уходить.
Блэквайтер чувствовал, будто в тот момент лишился чего-то, без чего существование попросту невозможно. И речь вовсе не о целой губе.
Он спустился на первый этаж и уселся рядом с Ларой.
Она обеспокоенно взглянула на него и спросила:
— Что с губой?
— Да так…
Он не закончил фразу, но Лара поняла главное: жопа. Она всегда умела понимать, в этом её главный плюс.
Лариса предложила:
— Хочешь пива? Заодно расскажешь, что там случилось.
В этот момент на втором этаже бухой Морозов зашёл в комнату, в которой Маша Рогова стояла в полном одиночестве лицом к окну, как самый настоящий Бэтмен, который не чувствует ни боли, ни переживаний. Но её переполняла ненависть.
Обернувшись, она прокричала:
— Вышел отсюда!
— Нет!
— Вышел, я сказала!
— А я сказал: нет.
Морозов подошёл к ней вплотную и схватил руками за щёки. Маша сначала попыталась вырваться, но он настоял на своём, хоть и был жутко бухой и еле держался на ногах. Павлик Морозов сказал: