Хотя, по сути, именно тут и надо страшиться.
— Ну давай, ну иди сюда, — послышался шёпот Морозова.
Ох блин, они что, трахаться сейчас будут?
Нет, нет…
— Нет, Паш, хватит. Паш!
Затем Машка ногами слезла на пол, на кровати послышались скрипы – это Морозов пересаживался, и потом он спросил:
— Да блин, да чё такое? Всё же у нас нормально, чё ты ломаешься? Или может хочешь дружку своему лучше дать, да?
— Знаешь чё… пошёл ты вообще с такими словами.
Маша встала и зашагала к двери.
— Ну и прекрасно, ну и вали!
Когда дверь за Машей закрылась, и в комнате остались только бухой Морозов на кровати, и Блэквайтер под кроватью, Морозов негромко добавил:
— Шлюха блять… всё равно же мне дашь.
У Блэквайтера внутри всё задрожало от злости.
Морозов поёрзал на кровати ещё немного, потом тоже вышел.
Полежав ещё немножко, следом за ним вылез и вышел и сам Блэквайтер, и принялся искать Машу.
МОМЕНТ САМЫЙ ЧТО НИ НА ЕСТЬ ЛУЧШИЙ.
ТОЛЬКО БЫ ЭТОТ КРЕТИН МОРОЗОВ ЕЁ ПЕРВЫМ НЕ НАШЁЛ
Но кретин Морозов не нашёл, потому что он, оказывается, просто пошёл в толчок.
Блэквайтер же дошёл до балкона, на котором стояла и курила Маша, и он заметил, как она дрожит.
Холодно, похоже… да.
Парень стал медленно приближаться к балкону, и чем ближе подходил, тем страшнее было.
В итоге, конечно, всё дошло до того, что он остановился прямо перед самой дверью и стал просто смотреть на её спину.
А потом она вдруг обернулась, он от этого отскочил, и Маша вся дрожащая вышла с балкона, закрыла дверь, и их взгляды с Блэквайтером устремились друг на друга.
— Лёш, — тихо сказала Рогова.
— Прости меня, — быстро-быстро ответил он, преисполненный какой-то странной уверенности, — я зря так себя повёл, и мне… очень стыдно за это. Я себя очень омерзительно чувствую.
— Я на тебя не злюсь, — покачала головой Маша.
Вдруг их глаза посмотрели друг на друга.
Как странно, подумал Блэквайтер, я не бухой и не под Эй-фи, но я не боюсь отводить взгляд.
Ему показалось, как будто им обоим в этот момент было столько всего рассказать друг другу, и они бы могли стать друг другу ближе чем кто-либо и когда-либо.
Но это почувствовал и Морозов, вышедший наконец из толчка и увидевший их.