— Шшшш. Молчи. — Он бродил по кухне, собирая припасы для того, что обещало стать чувственным пиршеством.
— Лука?
— Ты продолжаешь ослушиваться меня, bella, и мне придется найти что-нибудь для этого рта.
— Ты думаешь, это меня запугает? — Она тихо рассмеялась.
Блядь. Его рука крепче сжала корзинку с клубникой, которую он только что достал из холодильника, когда его мысли атаковали образы его милого маленького полицейского на коленях. Уверенными шагами он пересек кухню и встал между ее раздвинутых ног.
— Открывайся, непослушная девчонка. Откинь голову назад.
Она сделала, как он просил, и он помахал клубникой над ее ртом.
— Оближи. — Она высунула язык и лизнула клубнику, когда он опустил ее ниже. — Укуси.
— Клубника. — Она откусила мягкую мякоть от стебля, и он зачарованно смотрел, как сок окрашивает ее губы в красный цвет. Не в силах сопротивляться, он наклонился и слизнул сок, смакуя сладость на языке.
Его член прижался к ее киске, скользя по ее влажному теплу.
— Снова. — Он скормил ей еще одну клубнику, наблюдая за скольжением ее языка, за чувственным движением губ. На этот раз, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, он притянул ее к себе и засунул свой язык ей в рот, пробуя на вкус.
Оставив ее, он начал готовить оставшуюся еду, которую собрал, и вернулся с липкими и мокрыми пальцами.
— Оближи. — Он сунул палец ей в рот, и она сосала и облизывала его, пока он не застонал. Он ни за что не продержится достаточно долго, чтобы пройти через рог изобилия наслаждений, который лежал на тарелке рядом с ним.
Он поднял кусок дыни и поднес сладко пахнущий фрукт к ее носу.
— Ты можешь догадаться, что это?
Она втянула носом воздух, покачала головой, и он провел мягкой плотью по ее губам.
— А сейчас?
Ее маленький розовый язычок высунулся, чтобы распробовать.
— Дыня?
Он вставил фрукт между ее губами и смотрел, как она кусает, затем скармливал ей фрукт за фруктом, останавливаясь, чтобы лизнуть сок с ее губ и подбородка. Он выбрал дыню, манго и папайю за их сладкий запах и мягкую текстуру, инжир и авокадо за их неотразимую кремообразную косистентность и возбуждающие свойства. Не то, чтобы они оба нуждались в афродизиаке — его член был твердым и ноющим, ее соски были напряжены, а между бедер блестела влага.
Габриэль проглотила инжир, и он увидел, как сжалось ее горло. Он был со многими женщинами, делал с ними много вещей, но никогда не испытывал ничего более эротичного, чем чувственную, сексуальную перегрузку от кормления голой Габриэль на своей кухне.
Он скормил ей последнюю клубнику, но, когда капля сока упала ей на грудь, для него стало достаточно.
— Локти на стол. Ноги на стойку и широко расставь. — Она со стоном откинулась назад, и он провел пальцем по ее щели, заставив ее вздрогнуть.
— Ты вся промокла. — Его голос был хриплым, глухим от желания. — Похоже, тебе нравятся игры с едой.
— Больше никаких игр. Ты мне нужен.
— Еще одна. — Он обыскал стойку и схватил последний предмет, который он выбрал.
— А что хорошо сочетается с клубникой?
* * *
Габриэль откинула голову и застонала, ее голова все еще гудела от водоворота ощущений. Он бормотал что-то по-итальянски, когда кормил ее, его глубокий голос ласкал то пустое пространство внутри нее, которое становилось все меньше с каждым днем. Ее кожа была теплой, липкой от сока. Она все еще чувствовала запах клубники, остатки других фруктов, которыми он кормил ее. И сладость всего этого осталась у нее на языке. Это было невыносимо эротично — есть с его руки, чувствовать, как он облизывает ее, как после каждого укуса ее рот терпел поражение, словно он хотел проглотить ее. Темнота сделала переживания более интенсивным, заставляя ее сосредоточиться на других чувствах: твердом столе под ней, боли между бедер, тепле его губ, когда он посасывал ее соски, и прикосновении его пальца к половым губам.
— Я задал тебе вопрос, Габриэль. Если ты не хочешь, чтобы следующим был острый перец, я хочу получить ответ.