— Рад слышать, что они больше не побеспокоят тебя. — Ему не составило труда сохранить спокойное лицо. Он лгал копам и раньше, и мог сделать это снова.
— Это были албанские наемные убийцы. — Ее губы сжались.
— Интересно.
— Джефф считает, что их нанял кто-то другой...
— Ты была с Джеффом? — Глаза Луки сузились при слове «Джефф», и он не понял, что она сказала после того, как имя ублюдка слетело с ее губ.
— Мы работаем вместе. Ну, уже не в одной команде. Он все еще в Отделе по борьбе с наркотиками, а я в Отделе грабежа. Но мы оба на одном этаже.
Моя.
При мысли о том, что Джефф находился рядом с Габриэль, его захлестнула волна гнева. Мало того, Джефф видел ее каждый день. Джефф, вероятно, думал обо всем, что хотел сделать с ней в постели, пока они вместе обедали. Когда она шла по коридору, он смотрел на ее красивую попку, на то, как ее волосы ниспадали на спину, на ее пышные изгибы и длинные ноги. И если она обернется, Джефф посмотрит туда, куда должен смотреть только Лука...
Из-за этого пришел конец хладнокровия, спокойствия и чертовой незаинтересованности. Он дал ей неделю, и теперь Джефф заходил на его территорию. К черту правила и риск. К черту десять заповедей Мафии. Он хотел ее, и он найдет способ сделать так, чтобы это сработало, и осуществить счастливый конец, где никто не умрет.
— Ты знаешь что-нибудь о том, как албанцы оказались на обочине дороги? — спросила она. — У них был сицилийский…
Тонкий, пронзительный крик оборвал ее. Сердце Луки бешено заколотилось, и не только из-за вопроса, на который он не был готов ответить.
— Маттео! — он побежал на кухню, распахнул вращающуюся дверь и резко остановился, увидев Маттео, стоящего перед морозильной камерой с белым лицом и широко раскрытыми глазами. Майк и Паоло стояли позади него в таком же шоковом состоянии.
— Папа! — Маттео подбежал к нему и бросился в объятия. Лука поднял сына, прижимая к себе дрожащего мальчика, и подошел к Майку.
— Что в морозилке? — пробормотал он.
— Маленький Рики, — голос Майка дрогнул. — Он подвешен вниз головой, голый, с перерезанным горлом, и на его гребаной груди вырезана буква Г. Я уже позвонил Фрэнки.
Желчь подступила к горлу Луки, когда он заглянул в морозильник, и даже он отшатнулся.
Он рассматривал возможность того, что Маленький Рики стал мишенью из-за денег, которые он получил в «Гламуре», но это не была работа обычного вора, и дело было не в деньгах. Это было личное.
— Что происходит? — спросила Габриэль с порога.
— Ничего, — он отмахнулся от нее. — Иди в мой кабинет. Паоло проведет тебя туда. Мне нужно кое с чем разобраться.
— Паоло, проводи Габриэль в мой кабинет. — Он бросил взгляд на Паоло, который так и застыл на месте. — Забери Маттео с собой, принеси ему содовой и бискотти, шоколадный, который он любит.
Он попытался поставить Маттео на землю, но сын вцепился в него и не отпускал.
— Он мертв. — Тонкое тело Маттео содрогнулось в его руках.
Когда он в последний раз держал на руках сына? Успокаивал его? Вытирал слезы? Христос. Он был дерьмовым отцом.
— Папа, в морозилке мертвый дядя.
— Какой сейчас месяц, Маттео? — Лука не любил врать Маттео, но шестилетний мальчик никак не мог справиться с такой травмой.
— Октябрь.
— А какое особое событие в октябре? Что ты с нетерпением ждешь, чтобы переодеться?
— Хэллоуин.
Лука кивнул.
— А то, что ты видел — всего лишь трюк, который приготовил кузин Луис на вечеринку в честь Хэллоуина. Ты помнишь вечеринку тети Анджелы в прошлом году? Ту, где были скелеты и призраки, с отрубленными руками и ногами? Это так же. Он сделан из пластика.