Ладони твои – единственная отчизна,
Только любовь и нежность твоя спасают.
Только заботливо плечи тобой укрытые,
Ласковый взгляд, чай горячий холодным вечером.
В мире, где счастье, слово дары зарытые
В мёрзлой земле. А больше сказать и нечего.
Делаем вид, что праздность вдруг волей случая
Стала всевышним благом, и все стремятся к ней.
Лесть – тоже благо. Мнений других – не слушаем.
Люди как вид – вымерли. Нет людей.
Всё повторяется снова и по накатанной,
Будут кривить душой, улыбаясь – скалиться.
Редкие случаи нежности – как заплаты на
Рванной душе земли. А она ломается.
Гнётся под болью времени, загибается.
Ценность людской жизни сошла на нет.
И только пока ты рядом, мне дышится и прощается,
Мой, небесами посланный, человек.
Клавиши, брют и стол
Вот престол, на престоле царь, у царя – бардак. В бардачке – бордель, бредятина, тёплый брют. И посмотришь – ну вроде царь, а такой дурак – грязный, с спутанной волоснёй – оттого и бьют.
Говорят ему: «Отче, сколько в запасе лет? Ты б сошёл с престола, побирался бы за углом». И он просто молчит и слушает этот бред, а давно уже мог послать всех, да просто влом.
Он молчит, а после – в руки берёт бутыль, забирается в дом, камнем разбив окно. Стоят в комнате клавиши, на клавишах этих – пыль. Алкоголя глоток – касается ноты до.
Вот отходов горы – это его престол. Что-то можно продать и выручить на билет. Есть машина старая, клавиши, брют и стол. Он король и бродяг, и нищих с десяток лет.
Он уехал давно б, да только никто не ждёт. Вот и ходит грязный, с немытою головой. Вот престол, на престоле царь, и ещё на год остаётся здесь – сгорбленный и больной.
У него есть клавиши, денег чуть-чуть, билет.
Только дома родного как не было, так и нет.
Repeat
Час, когда умерла вселенная, я поставила на repeat. Моё сердце – сплошные вены, и так больно, что не болит.
Мне купол неба казался ласковым, а ты – целованным тишиной. Любовь моя представлялась сказкою, а ты был больше, чем просто мой.
Ты обнимал со спины, и что-то во мне рассветами тихо плавилось. Во мне звучали стихи и ноты, а ты нашёптывал нежный вальс.